Центр Защиты Прав СМИ
учреждён в 1996 году
28.09.2017
В рамках мероприятия участники дискуссии расскажут об изменениях закона для СМИ за последние пару лет. 

«Многие шевелят мозгами только в момент их сотрясения»

Сергей Сидоров

10.06.2003

ДЕЛО КУМПАНА и МАЗАРЕ против РУМЫНИИ (CASE OF CUMPANA AND MAZARE v. ROMANIA)

ДЕЛО КУМПАНА и МАЗАРЕ против РУМЫНИИ 

(Жалоба № 33348/96) 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ 

СТРАСБУРГ 

10 июня 2003 г. 

ЭТО ДЕЛО БЫЛО НАПРАВЛЕНО В БОЛЬШУЮ ПАЛАТУ, КОТОРАЯ ПРИНЯЛА ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПО ЭТОМУ ДЕЛУ 17/12/2004

Текст решения может подвергнуться редакторской правке.

 

В деле Кумпана и Мазаре против Румынии,

Европейский Суд по правам человека (Вторая секция), заседая Палатой, в состав которой вошли:

          Г-н    Ж.-П. Коста, председатель,
          Г-н    Л. Лукаидес,
          Г-н    К, Бирсан,
          Г-н    K. Юнгверт,
          Г-н    В. Буткевич,
          Г-жа  В. Томассен,
          Г-жа  A.Муларони, судьи,
и г-жа с, Долле, юрист секции,

проведя 10 сентября 2002 г. и 13 мая 2003 г. тайное совещание,

вынес следующее постановление, которое было принято в последний упомянутый день.

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было начато после подачи жалобы (№ 33348/96) в отношении Румынии в Европейскую Комиссию по правам человека («Комиссия») в соответствии с бывшей ст. 25 Конвенции о защите прав человека и основных свобод («Конвенция») двумя гражданами Румынии, г-ном Константином Кумпаной и г-ном Раду Мазаре («Заявители»), 23 августа 1996 г.

2. Интересы румынского правительства («Правительство») представляла его уполномоченная г-жа К. И. Тарчеа, сотрудник Министерства юстиции.

3.  Заявители утверждали, что имело место необоснованное вмешательство в осуществление ими своего права на свободу выражения мнения, закреплённую в ст. 10 Конвенции,  в результате признания их виновными после публикации 12 апреля 1994 г. статьи в местной газете.

4. Жалоба была передана в Суд 1 ноября 1998 г., когда вступил в силу Протокол № 11 к Конвенции (п. 2 ст. 5 Протокола № 11).

5.  Жалоба была направлена в Первую секцию Суда (п. 1 Правила 52 Регламента Суда). В рамках Секции, Палата, которой предстояло рассматривать это дело (п. 1 ст. 27 Конвенции), имела состав в соответствии с п. 1 Правила 26.

6. 1 ноября 2001 г. Суд изменил состав своих cекций (п. 1 Правила 25). Данное дело было передано в новый состав Второй секции (п. 1 Правила 52).

7. Решением от 10 сентября 2002 г. Палата объявила жалобу частично приемлемой.

8. Заявители и Правительство подали свои замечания по существу дела (п. 1 Правила 59).

ФАКТЫ

  1. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

9. Заявители, Константин Кумпана и Раду Мазаре, родились в 1951 и 1968 гг. соответственно и проживают в Константе.

A. Обстоятельства дела

10. 12 апреля 1994 г. Заявители опубликовали статью в газете Telegraf T.»), редактором которой является второй Заявитель, под заголовком «Бывший заместитель мэра Дан Мирон [Д.М.] и действующая судья Реви Мога [Р.М.] несут ответственность за ряд нарушений в афере с Vinalex». В статье ставилась под сомнение законность договора, который Горсовет г. Константа заключил с компанией Vinalex, на предоставление услуги по эвакуации неправильно припаркованных транспортных средств и высказывались следующие мнения:

«Решением (№ 33) от 30 июня 1992 г. Горсовет Константы заключил с коммерческой компанией, S.C. C.B.N. SRL, договор на эвакуацию незаконно припаркованных транспортных средств или прицепов... Задача по практической организации осуществления этого решения возлагалась на специализированные отделы Горсовета, но выполнена не была. Спустя шесть месяцев после принятия решения № 33, Горсовет, сознательно нарушая Закон № 69/1991, незаконно заключил договор о партнёрстве ... с S.C. Vinalex SRL, компанией, не имевшей никакого отношения к компании, изначально фигурировавшей в договоре. Следует отметить, что указанный договор был подписан заместителем мэра, Д.М., от имени мэра, ..., и некой Мога от имени юрисконсульта  M.T.

Каким чудом S.C. Vinalex оказался партнёром Горсовета, когда, по решению № 33 от 30 июня 1992 г., был заключён совершенно прозрачный договор с C.B.N. SRL о предоставлении услуг? Интересно, что отсутствуют свидетельства того, что C.B.N. согласилась отказаться от задачи по эвакуации незаконно припаркованных транспортных средств! ... Мошенник Д.М. (бывший заместитель мэра, а сейчас адвокат) разрешил безответственным сотрудникам Vinalex регистрировать любые нарушения правил парковки, что выглядит как насмешка над гражданами и их собственностью.  В чём же состояла афера? В ст. 89 и 29 Закона № 69/91 говорится, что договор о партнёрстве с коммерческой организацией не может быть подписан без предварительного решения местного совета, принятого большинством в две трети его членов. Перед подписанием договор должен пройти рассмотрение во всех экспертных отделах местного совета, которые должны дать своё заключение. ... Договор с Vinalex был составлен и подписан незаконно, поскольку подписавшие его сделали это на основании решения [от 30 июня 1992 г.], которое, как уже было указано, касалось другой компании и не предполагало какого-либо иного партнёрства.

Учитывая, что Горсовет уже заключил четыре других договора ранее, подписавшие его не могут сослаться на незнание этого закона – это могло быть только намеренным его нарушением! А поскольку любое намеренное нарушение закона, само по себе, преследует определённую цель – обычно цель получения материальной выгоды – ясно, что в этом деле бывший заместитель мэра, адвокат по профессии, получил мзду от партнёрской компании и либо подкупил своих подчинённых, включая Р.М., либо заставил их нарушить закон.

Аудиторский суд Константа обнаружил эту вопиющую подтасовку, которая принесла огромные барыши взяткодателю (S.C. Vinalex)... Нарушающая закон компания [S.C. Vinalex] так и не продемонстрировала наличие инфраструктуры необходимой для эвакуации незаконно припаркованных транспортных средств. Это привело к повреждению большого количества частных автомобилей и косвенно привело к возникновению тысяч жалоб в этой связи.

Далее, упомянутый договор о партнёрстве действовал в течение одного года до 16 декабря 1993 г. Начиная с этого дня [S.C. Vinalex] утратила право вмешиваться в распоряжение гражданами своей частной собственностью! Тем не менее, она продолжает эвакуацию транспортных средств и незаконное взимание денег ... Непонятно, как полиция могла осуществлять содействие этому в последние четыре месяца.

Давайте кратко рассмотрим поведение Р.М., бывшего юрисконсульта Совета, которая сейчас является судьёй. Либо она была в неведении относительно законодательства нашей страны, когда подписывала договор о партнёрстве, и тогда трудно понять, как она могла быть в последствии назначена на должность судьи (отправляющей правосудие на основании законов, которые не знает), либо она брала взятки и может продолжить это в будущем! Неудивительно, что эта же судья попала в поле зрения расследования Аудиторского суда в связи с новыми незаконными действиями, также совершёнными в её бытность в составе Горсовета (о чём мы сообщали в своё время). Представляется смешным, что Председатель суда не предпринял никаких действий в отношении неё на том основании, что сумма договора была ... недостаточна велика.

Видимо осознав опасность того, что это дело может вскрыться, координационный отдел Горсовета ... письменно известил S.C. Vinalex о возможности прекращения действия этого договора по следующей причине: «...Вы не предоставили никаких документов, свидетельствующих о том, что вы приобрели эвакуационное оборудование необходимое для выполнения деятельности должным образом» (как того требует п. 3 договора). ... В том же письме Горсовет сообщает S.C. Vinalex: «Поскольку вы не представили доказательств наличия соответствующего оборудования, мы бы оценили ваше участие в партнёрстве в сумму уставного капитала вашей компании, т.е. 110000 лей. Ваша доля в чистом доходе от деятельности в рамках партнёрства будет пересчитываться в соответствии с участием сторон». Факты есть факты, и документы в нашем распоряжении «говорят» сами за себя и свидетельствуют о махинациях Vinalex».

11. Статья сопровождалась фотографией полицейской машины во время эвакуации незаконно припаркованного автомобиля, фотокопиями выдержек из договора о партнёрстве и решения Горсовета Константы от 30 июня 1992 г., и определённых положений Закона № 69/91, касающихся обязанностей и полномочий мэров, префектов. А также городских и районных советов.

12. Статья также была проиллюстрирована карикатурой с изображением мужчины и женщины, которые, рука об руку, несут сумку с надписью “Vinalex” полную банкнот. Нарисованные персонажи говорили друг другу:

«Эй, Реви, [Р.М.], ты неплохо поработала! Пока я был заместителем мэра, мы неплохо заработали, достаточно, чтобы поехать в Америку…»

«Дэнутуле [Д.М.], если ты станешь адвокатом, то я стану судьёй, и у нас будет достаточно, чтобы путешествовать по всему свету...»

13. В точно неопределённый день после опубликования известной статьи, Р.М. начала разбирательства в отношении Заявителей в суде первой инстанции Константы, предъявив им претензии в оскорблении и диффамации, нарушениях по ст. 205 и 206 УК соответственно. Она обжаловала, в частности, карикатуру, которой была иллюстрирована статья, утверждая, что она порождала у читателей мысль о том, что она находится в близких отношениях с Д.М.  Она указала на то, что и она и бывший заместитель мэра имели супругов.

14.  На слушании 13 мая 1994 г. суд отложил рассмотрение дела из-за неявки Заявителей, и, назначив следующее слушание на 27 мая 1994 г., распорядился о необходимости обеспечить их присутствие в суде в этот день.

15. 27 мая 1994 г. второй Заявитель сообщил во время публичного слушания, что, будучи редактором, он несёт всю полноту ответственности за публикации в этой газете. Он заявил, что карикатуры часто публикуются в прессе с целью критики, и что он не имел намерения нанести ущерб репутации истца. В ответ на вопрос суда он признал, что ему было известно о распоряжении мэра Константы, дававшего Vinalex право эвакуировать незаконно припаркованные автомобили. По его словам, однако, он не считал необходимым опубликовывать эту информацию. Наконец, он подчеркнул, что был не намерен прийти к соглашению с пострадавшей стороной, и что он был готов опубликовать статью от её имени, если она сможет доказать, что опубликованное ранее было недостоверно.

16. 10 июня 1994 г. Заявители ходатайствовали о переносе пересмотра этого дело в суд другого района. Они также потребовали отложить разбирательства по причине того, что, поскольку истец являлась судьёй, было невозможно найти члена Ассоциации адвокатов Константы, который бы согласился представлять их интересы.

17.  В точно неопределённый день Ассоциация адвокатов Константы, в ответ на запрос суда, сообщила о том, что Заявители не получали отказов ни от одного из её членов, и что, в любом случае, это дело не представлялось на её рассмотрение.

18. 15 июня и 1 июля 1994 г. Суд отложил рассмотрение дела по причине неявки Заявителей на слушание.

19.  В соответствии с промежуточным решением от 21 июля 1994 г. Верховный Суд распорядился о передаче этого дела на рассмотрение в суд первой инстанции г. Лехлиу-Гарэ.

20. 15 ноября 1994 г. это дело было внесено в список дел для рассмотрения этим судом. Публичные слушания были проведены 21 декабря 1994 г. и 25 января, 27 февраля, 20 марта, 17 апреля и 17 мая 1995 г.

21. 21 декабря 1994 г. и 25 января 1995 г. Заявители не присутствовали на слушаниях, хотя и были вызваны должным образом. Суд вызывал их для дачи показаний на слушаниях 25 января и 27 февраля 1995 г. Заявители не выполнили требование суда.

22.  На слушаниях 27 февраля и 20 марта 1995 г., представители газеты T. ходатайствовали от имени Заявителей, которые на них не присутствовали, отложить эти разбирательства. Суд удовлетворил это ходатайство.

23. 20 марта 1995 г. член Ассоциации адвокатов Бухареста, Н.В., согласился представлять интересы Заявителей.

24.  На слушании 17 апреля 1995 г. утром Н.В. обратился к суду с просьбой о рассмотрении дела после 11.30. Суд удовлетворил эту просьбу. Однако когда в 12 часов дня слушание возобновилось, он  в 14.30 констатировал, что ни Заявители, ни их представители не присутствовали в зале суда. Рассмотрение было отложено вновь до 17 мая 1995 г.

25.  На слушании 17 мая 1995 г. суд отложил вынесение решения, отметив, что на слушание не явились ни Заявители, несмотря на то, что им было должным образом предписано явиться, ни их защитники. В принятом постановлении суд признал Заявителей виновными в оскорблении и диффамации, нарушениях по ст. 205 и 206 УК соответственно. Он приговорил их к семи месяцам лишения свободы и запретил им работать журналистами в течение одного года после окончания их сроков, мере безопасности, предусмотренной в п. 1 ст. 115 УК. Он также обязал их выплатить Р.М. возмещение морального ущерба в размере 25.000.000 лей.

26.  Придавая решающее значение позиции Р.М. в качестве сотрудника судебного органа, суд счёл, что действия, в которых обвинялись Заявители, представляли опасность для общества, не в силу их практических последствий – искажения правды – но из-за их психосоциального воздействия, а именно дезинформирования общественности, создания ложной шкалы ценностей и нанесения психологической травмы пострадавшей стороне. Суд счёл, что опубликовывая известную статью, Заявители не преследовали законную цель и действовали недобросовестно, поскольку факты, которые они сообщали, не соответствовали действительности.

27.  В точно неопределённый день Заявители обжаловали это постановление без указания оснований для своей апелляции.

28.  На слушании 2 ноября 1995 г. Районный суд Кэлэрашь отложил решение, заметив, что это дело было готово для вынесения решения и, что Заявители, которым было должным образом предписано явиться, не явились в суд и не представили никаких оснований для своей апелляции.

29. Заявители сообщили, что по причинам им неподвластным они опоздали 2 ноября 1995 г., приехав к тому времени, когда слушание уже закончилось. По их словам, утром в день слушания понизился уровень воды в Дунае, и что был задержан паром, который являлся единственным средством транспорта в город, где заседал суд.

30.  В решении от 2 ноября 1995 г. суд, после всестороннего изучения уголовного дела в отношении Заявителей, как того требует ст. 3856 Уголовно-процессуального кодекса (УПК), утвердил постановление первой инстанции, в соответствии с которым решение, отправленное в архив 23 ноября 1995 г., было окончательным и обязывающим и не подлежало обжалованию.

31.  Заявители не отбыли срок лишения свободы, к которому были приговорены, поскольку немедленно после вынесения решения, Генеральный прокурор приостановил его исполнение на одиннадцать месяцев, на основании ст. 412 УПК, которая давала ему полномочия распорядиться о приостановлении исполнения перед тем, как ходатайствовать об отмене решения.

32. 10 апреля 1996 г. Генеральный прокурор обратился в Верховный Суд с просьбой о признании недействительными решения от 17 мая 1995 и 2 ноября 1995 г. Он привёл следующие аргументы.

(a)  Правовая оценка фактов, которую дали суды, была неверна. Он указал в этой связи, что на упомянутой карикатуре Заявители лишь проиллюстрировали свои обвинения в коррупции в отношении членов Горсовета. Он утверждал, что рассматриваемые факты не свидетельствовали о противоправных действиях в соответствии со ст. 205 УК.

(б)   Сумма возмещения ущерба, которую Заявителям было предписано выплатить, была слишком велика и объективно необоснованна.

(в)  Требования п. 1 ст. 115 УК, в соответствии с которыми суды могли запретить лицам, нарушившим закон, заниматься определённой профессией по причине некомпетентности, недостаточной подготовки или на любом другом основании, делающем человека профессионально непригодным, не были установлены в деле Заявителей. Он указал в этой связи, что отсутствовали неоспоримые доказательства того, что Заявители являются некомпетентными или представляющими потенциальную опасность в качестве журналистов.

33.  В окончательном постановлении от 9 июля 1996 г. Верховный Суд отклонил жалобу Генерального прокурора как явно необоснованную. После изучения представленных свидетельств Верховный Суд

(a)  счёл, что в опубликованной в T. оспоренной статье, Заявители выдвинули такое обвинение в отношении пострадавшей, что, в случае его справедливости, означало бы, что она виновна в совершении уголовного преступления, и что это соответствовало определению преступления в диффамации по ст. 206 УК;

(б)  постановил, что карикатура, сопровождавшая статью, на которой пострадавшая сторона была изображена в компании мужчины, несущего сумку с деньгами, порочила честь и репутацию истца, и, таким образом, являлась оскорблением в соответствии со ст. 205 УК, и пришёл к заключению о том, что нижестоящие суды верно квалифицировали действия Заявителей;

(в)  счёл, что значительный размер суммы, которую Заявителям было предписано выплатить в виде возмещения ущерба, был оправдан тем обстоятельством, что их статья была опубликована в многотиражной газете и, следовательно, наносила серьёзное оскорбление чести и достоинству пострадавшей стороны; и

(г)  постановил, наконец, что пересмотр предположительно незаконного временного запрета на осуществление профессии журналиста был невозможен в контексте ходатайства об отмене решения.

34.  В письме от 30 сентября 1996 г. Генеральный прокурор при Верховном Суде сообщил Заявителям о том, что он продлил период приостановления исполнения их приговора до 27 ноября 1996 г.

35. 22 ноября 1996 г. Президент Румынии амнистировал Заявителей.

36.  В письме, полученном судом 19 января 2000 г. второй Заявитель сообщил суду о том, что он по-прежнему работает редактором T., в должности, которую он занимал, подавая жалобу.

Из копии трудовой книжки (cartea de muncă) первого Заявителя, представленной в суд, следует что после того, как Районный суд Кэлэрашь вынес своё решение от 2 ноября 1995 г.:

(a)  он продолжил работать в T. в качестве редактора раздела «События» до 1 февраля 1996 г., когда по административным причинам был переведён в компанию C. на такую же должность и зарплату, что и раньше;

(б)  он покинул эту должность 14 апреля 1997 г. по причине сокращения штата в компании-работодателе, на основании ст. 130 (a) Трудового кодекса, действовавшего в то время; и

(в)  он не зарабатывал деньги до 7 февраля 2000 г., когда был принят на работу на основании постоянного договора в качестве заместителя редактора в компании A.  .

II.  ПРИМЕНИМОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО

A.  Соответствующие положения УК

1.  Часть II: Преступления в отношении личности

37.  Соответствующие положения сформулированы следующим образом:

Статья 205 – Оскорбление

«Любой, кто порочит репутацию или честь другого лица посредством слов, жестов или другими способами ... подлежит лишению свободы на срок от одного месяца до двух лет или выплате штрафа».

Статья 206 – Диффамация

«Любой, кто публично высказывает утверждение или обвинение, касающееся конкретного человека, которое, если оно достоверно, переводит этого человека в разряд подлежащего уголовному, административному или дисциплинарному наказанию или подвергает его общественному осуждению, подлежит лишению свободы на срок от трёх месяцев до трёх лет или выплате штрафа».

38.  Правительство заявляет, что в настоящее время в рамках законодательной политики румынский парламент изучает недавние предложения по проведению законодательной реформы, направленной на отмену наказания в виде лишения свободы за такие правонарушения, как оскорбление и диффамации по ст. 205 и 206 УК.

2.  Часть VI: Меры безопасности

Статья 115 – Запрет на исполнение обязанностей или возможность заниматься профессией

«Любому, совершившему [незаконное] деяние по причине некомпетентности, недостаточной профессиональной подготовленности или по любым другим причинам, делающим его или её непригодным для выполнения определённых обязанностей или осуществления определённой профессии или занятия, может быть запрещено выполнять такие обязанности или осуществлять такую профессию или занятие. Подобная мера может быть отменена на основании ходатайства после одного года, если основания, на которых она была применена, более недействительны».

 

 

3.  Часть VII: Основания для освобождения от уголовной ответственности или последствий признания виновности

Статья 120 – Последствия помилования

«Помилование не должно влиять на меры обеспечения безопасности и образовательные меры».

Б.  Соответствующие положения Уголовно-процессуального кодекса

Статья 409

«Генеральный прокурор может, по собственному ходатайству или на основании ходатайства из Министерства юстиции, обратиться в Верховный Суд для отмены принятого окончательного решения».

Статья 410

«Ходатайство об отмене… окончательного признания виновности может быть удовлетворено в следующих случаях:

I.  ...

4.  когда применённое наказание не подпадает под рамки, предписанные законом; ...

7.  когда правонарушение было неверно квалифицировано в соответствии с законом...»

Статья 412

«Перед подачей ходатайства об отмене решения, Генеральный прокурор может распорядиться о приостановлении его исполнения».

ПРАВО

  1. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТ. 10 КОНВЕНЦИИ

39.  Заявители утверждали, что признание их виновными явилось необоснованным вмешательством в осуществление ими права на свободное выражение мнения. Они сослались на ст. 10 Конвенции, в которой говорится:

«1. Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей …

2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе … защиты репутации или прав других лиц … или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия».

A. Аргументы сторон

1.  Заявители

40.  Заявители утверждали, что карикатура, опубликование которой привело к признанию их виновными в оскорблении, являлась не более чем юмористическим и сатирическим проявлением, которое допускает преувеличение определённых характеристик людей и ситуаций. По их мнению, только бурное воображение Р.М. могло воспринять известную карикатуру как свидетельство того, что она находится в близких отношениях с заместителем мэра. В любом случае, как указали Заявители, карикатура была нарисована не ими, а карикатуристом газеты.

41.  Заявители считали, что признание их виновными, в действительности, преследовало цель запугивания их газеты, которая предоставляла свободную возможность высказывать свою позицию и оппозиционным силам и румынской прессе в целом. Они утверждали, что суды, запретившие им заниматься своей профессией на определённый период, не указали причин такой «беспрецедентной» меры, которая представлялась им «наказанием, наложенным судьёй, неспособным проигнорировать то обстоятельство, что пострадавшая сторона имела тот же статус и должность, что и он».

42.  Наконец, как они подчеркнули, тот факт, что они не отбыли свой срок тюремного заключения, не освобождал Правительство от ответственности за ограничение их свободы выражения мнения.

2.  Правительство

43.  Правительство утверждало, что опубликовав известную статью, Заявители нарушили журналистскую этику тем, что распространили непроверенную и неточную информацию и действовали недобросовестно. Признавая, что от журналистов нельзя ожидать представления юридически неопровержимого анализа в своих статьях, Правительство полагало, что любые обвинения, высказанные ими, должны основываться на правдоподобном истолковании фактов и документов в их распоряжении. В настоящем деле истолкование Заявителями Закона № 69/1991 о незаконности договора о партнёрстве между Горсоветом и Vinalex было неверным. Далее, Правительство заявило, что суды признали Заявителей виновными в оскорблении и диффамации после того, как установили, что они действовали недобросовестно.

44.  Правительство далее привело довод о том, что признание виновными журналистов было необходимо для защиты частной жизни и репутации Р.М. и, косвенно, престижа судебного органа, учитывая, что должность действующего судьи пострадавшей стороны была несколько раз подчёркнута в оспоренной статье. Оно полагало, что обвинения Заявителей, далёкие от обсуждения вопроса, представляющего общественный интерес, на деле, являлись личными оскорблениями в адрес упомянутой судьи.

45.  Правительство полагало, что суровость наказания, применённого к Заявителям, было оправдано их поведением во время уголовных разбирательств, отличавшимся совершенным отсутствием сотрудничества с судами, рассматривавшими их дело. Оно напомнило, что Заявители не отбыли срок лишения свободы, к которому были приговорены. В этой связи Правительство привело довод о том, что амнистия Заявителей была, в сущности, частью общей политики румынских властей неприятия лишения свободы журналистов за нарушения закона, связанные со свободой выражения мнения, политики, которая также нашла своё отражение в недавних предложениях законодательной реформы, находящихся на рассмотрении в румынском парламенте и нацеленных на отмену приговоров по лишению свободы за оскорбление чести и достоинства.

Б.  Оценка Суда

1.  Общие принципы

46.  В соответствии с устоявшейся практикой Суда, проверка на «необходимость в демократическом обществе» требует от Суда определить, «соответствовало ли оспоренное вмешательство  «насущной общественной потребности», было ли оно соразмерно  преследуемой законной цели, и были ли причины, приведённые национальными властями в их обоснование, существенными и достаточными (см. «Санди Таймз (№1) против Великобритании» (Sunday Times (№ 1) v. the United Kingdom), постановление от 26 апреля 1979 г., Серия A № 30, стр. 38, п. 62). При оценке наличия такой «необходимости» и того, какие меры следует принять в этой связи, национальным властям предоставляются определённые рамки усмотрения. Это полномочие, однако, не является неограниченным, но предполагает надзор со стороны Европейского Суда, чья задача заключается в вынесении окончательного заключения относительно соответствия ограничения свободе выражения мнения, закреплённой в ст. 10.

47.  Один фактор, имеющий особую значимость для решения Суда в настоящем деле, это чрезвычайно важная функция прессы в демократическом обществе. Хотя пресса не должна преступать определённые границы, в частности в отношении репутации и прав других и необходимости предотвращать раскрытие конфиденциальной информации, её долг, вместе с тем, состоит в распространении – способом, согласующимся с её обязанностями и ответственностью – информации и идей по всем вопросам, представляющим общественный интерес (см. «Йерсилд против Дании» (Jersild v. Denmark), постановление от 23 сентября 1994 г., Серия A № 298, стр. 23, п. 31; и «Де Хаес и Гийселс против Бельгии» (De Haes and Gijsels v. Belgium), постановление от 24 февраля 1997, Отчёты о постановлениях и решениях 1997-I, pстр. 233-34, п. 37).

48.  Ст. 10 Конвенции, однако, не гарантирует полностью неограниченной свободы выражения мнения даже в отношении освещения в прессе социально значимых тем. В п. 2 ст. 10 говорится о том, что осуществление этой свободы предполагает «обязанности и ответственность», также применимые к прессе. Эти «обязанности и ответственность» могут становиться важными, когда, как в настоящем деле, существует риск нападок на репутацию частных лиц, которая также находится под защитой Конвенции, и ущемления «прав других лиц».

49.  В целом, задача Суда при выполнении своей  контрольной функции состоит не в том, чтобы подменять собой национальные органы власти, а для рассмотрения в соответствии со статьей 10, в свете всего дела в целом, решений, которые они приняли в отведённых им пределах усмотрения (см., среди многих других источников, «Фрессоз и Руар против Франции» (Fressoz and Roire v. France) [Большая Палата], № 29183/95, п. 45, ЕСПЧ 1999-I). При пересмотре решений, принятых национальными судами в рамках своих полномочий, Суд должен обеспечить, чтобы санкции в отношении прессы были строго соразмерны и вызваны утверждениями, которые действительно выходят за границы приемлемой критики (см., среди многих других источников, «Обершлик против Австрии» (Oberschlick v. Austria), постановление от 1 июля 1997 г., Отчёты 1997-IV, pстр. 1274-75, п. 29, и «Перна против Италии» Perna v. Italy [БП], № 48898/99, п.39, ЕСПЧ 2003-V).

2.  Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле

50.  В настоящем деле Суд отмечает с самого начала, что признание Заявителей виновными не вытекало из обвинения в отношении них, касавшегося законности договора о партнёрстве между Горсоветом и частной компанией, что являлось вопросом, представлявшим общественный интерес, потому что касался услуги по эвакуации незаконно припаркованных автомобилей.

51.  Признание Заявителей виновными в оскорблении чести и достоинства было вызвано высказанными ими обвинениями в адрес судьи Р.М., в частности; они утверждали, что она либо была не осведомлена о законодательстве, либо брала взятки, но что в отношении неё не последовало никаких судебных действий из-за малого размера полученного ею.

52.  Суд также отмечает, что эти обвинения не получили никакого подтверждения в ходе уголовного процесса; национальные суды постановили, что они были высказаны недобросовестно, необоснованны и наносили серьёзный ущерб репутации Р.М..

53.  Стороны не оспаривали того, что признание Заявителей виновными являлось «вмешательством со стороны органа власти» в осуществление ими свободы выражения мнения, закреплённой в п. 1 ст. 10 и было  предусмотрено законом (ст. 205 и 206 части II и ст. 115 части VI УК) с точки зрения п. 2 ст. 10 Конвенции. Теперь Суд должен определить, преследовало ли вмешательство законную цель, и было ли оно необходимо в демократическом обществе.

54.  В этой связи следует напомнить о том, что, обладая правом на распространение информации и идей, в том числе на темы, касающиеся функционирования судебной системы, работы судов, являющихся гарантами справедливости и играющих основополагающую роль в государстве, в котором существует верховенство закона, пресса тем не менее нуждается в общественном доверии, и властям поэтому следует ограждать её от необоснованных нападок (см., mutatis mutandis, «Перна против Италии», упомянутое выше, п. 48).

55.  Суд соглашается с национальными судами в том, что публикация известной статьи была разрушительна для реноме Р.М., не внося никакого вклада в обсуждение темы, имеющей общественный интерес. Заявители имели бы полное право обсуждать в своей статье темы, связанные с законностью договора о партнёрстве, подписанного Горсоветом, однако без необоснованных обвинений в адрес Р.М. и изображения её в невыгодном свете, особенно с учётом  должности судьи.

56.  Что касается признания Заявителей виновными в оскорблении в форме карикатуры, сопровождавшей статью, Суд считает, что оно имело под собой основание, а именно защиту репутации Р.М. и авторитета судебной системы. Невзирая на то обстоятельство, что журналистская свобода предполагает, в том числе, и возможность прибегнуть к некоторой степени преувеличения, или даже провокации (см. «Прагер и Обершлик против Австрии» (Prager and Oberschlick v. Austria), постановление от 26 апреля 1995 г., Серия A № 313, стр. 19, п. 38), Суд считает, что положение, в котором были изображены персонажи, а также диалог между ними, в частности использование уменьшительных слов, предполагало определённую степень близости, что было воспринято пострадавшей стороной и национальными судами как намёк на то, что судья Р.М. состояла во внебрачной связи, и что это ущемляло её право на уважение к своей частной и семейной жизни.

57.  В этой связи, Суд считает, что изображение судьи под руку с мужчиной, несущим полную сумку денег, несмотря на то, что оба изображённых находились в браке, и не проводилось никакого судебного расследования каких-либо противозаконных действий, предположительно совершённых ими совместно, Заявители преступили границы допустимой критики.

58. Относительно довода Заявителей о том, что они не рисовали карикатуру сами, Суд отмечает, что второй Заявитель показал в суде первой инстанции, что, как редактор, он несёт ответственность за всё опубликованное в его газете. В любом случае, Суд отмечает отсутствие свидетельств того, что Заявители выдвигали этот довод в национальных судах.

59.  Суд отмечает, наконец, что, при том, что наказание, применённое к Заявителям, было суровым, они не отбывали сроки лишения свободы по причине помилования. Из обстоятельств также следует, что мера наказания, лишавшая Заявителей права заниматься  профессиональной деятельностью, фактически не применялась. В этой связи Суд отмечает, что после того, как районный суд Кэлэрашь вынес окончательное и обязывающее решение 2 ноября 1995 г., второй Заявитель продолжил работать в газете T. в должности, которую он занимал во время подачи жалобы (см. первое предложение п. 36 выше). Из обстоятельств также следует, что факт того, что первый Заявитель покинул должность редактора раздела «События» 14 апреля 1997 г., был вызван не запретом на работу журналистом, а сокращением штата (см. второе предложение п. 36 выше).

60.  В свете сказанного выше, Суд считает, что вмешательство в осуществление Заявителями свободы выражения мнения не было несоразмерно преследуемым законным целям, а именно защите прав других (в частности, частной жизни Р.М.) и авторитета судебной системы.

61.  Следовательно, нарушения ст. 10 Конвенции в отношении Заявителей не было.

НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ, СУД

Постановляет пятью голосами против двух, что нарушения ст. 10 Конвенции не было.

Совершено на английском языке, письменно заверено 10 июня 2003 г., в соответствии с правилом 77 §§ 2 и 3 Регламента Суда.

 

       С. Долле                                                                             Ж. П. Коста
  Юрист секции                                                                       Председатель

В соответствии с п. 2 Конвенции ст. 45 и п. 2 Правила 74 Регламента Суда, к тексту данного постановления прилагается совместное особое мнение г-на Косты и г-жи Томассен.

 

СОВМЕСТНОЕ ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЕЙ КОСТЫ И ТОМАССЕН

(Перевод)

Мы сожалеем о том, что вынуждены не согласиться с заключением наших коллег о том, что нарушения ст. 10 Конвенции в отношении Заявителей не было. Причины нашего расхождения объяснены ниже.

Факты дела, изложенные в постановлении, можно кратко изложить следующим образом.

 

Два журналиста опубликовали статью в газете, в которой один из них был редактором, содержавшую обвинения в «мошенничестве» в отношении бывшего заместителя мэра города Константа и женщины, ставшей за истекшее с того момента время судьёй, но в то время - и это важно – работавшая юрисконсультом в Горсовете. Авторы статьи утверждали, что эти два человека от имени Горсовета подписали договор с компанией на оказание услуги по эвакуации незаконно припаркованных транспортных средств; этот договор был подписан безо всякого юридического основания и в нарушение решения Горсовета. Существование этих отношений выявил Аудиторский суд, и это, видимо, заставило Горсовет найти повод для прекращения действия договора. Далее, в соответствии со статьёй, женщина (Р.М.) возможно получала взятки, но судебного иска в отношении неё не последовало из-за незначительного размера полученных ею сумм.

Статья, опубликованная в апреле 1994 г., сопровождалась документами, призванными доказать её достоверность, а также карикатурой, на которой два действующих лица изображались рука об руку, несущими сумку с названием компании-подрядчика и полную банкнот. Диалог между ними намекал на их сговор и коррумпированность.

Р.М. начала уголовные разбирательства в отношении этих двух журналистов, которые были признаны виновными в оскорблении и диффамации, приговорены к семи месяцам тюремного заключения и лишены возможности работать журналистами в течение одного года. Им было также предписано выплатить судье значительную сумму возмещения ущерба, и это решение было утверждено после обжалования. Интересно отметить, что Генеральный прокурор, совершив необычный ход, ходатайствовал перед Верховным Судом об отмене этих постановлений на основании того, что, среди прочего, он не считал, что правонарушение в виде оскорбления действительно имело место; его обращение, однако, было отклонено. Генеральный прокурор также предоставил признанным виновными журналистам приостановление исполнения приговора, что в итоге привело к тому, что они не отправились в тюрьму. Наконец, этот приговор был отменен президентской амнистией.

Мы готовы признать, как и большинство Суда, что Заявители преступили границы права, предоставленного журналистам, в том, что высказали эти обвинения, не представив доказательств их достоверности.

Как это часто бывает, основной вопрос состоит в том, были ли гражданские и уголовные санкции «необходимы в демократическом обществе» и, следовательно, соразмерны законным  преследуемым целям. Большинство наших коллег полагают, что  преследуемые цели заключались в защите прав других, что не вызывает никаких сомнений, и защите авторитета судебной системы, что гораздо более сомнительно. Нужно признать, что с момента заключения рассматриваемого договора, юрисконсульт  Горсовета стала судьей, но для нас важна её профессия во время действий, ставших объектом критики в статье.

Что касается соразмерности, мы бы хотели отметить следующее. Во-первых, это дело касается свободы прессы, которая, в соответствии с устоявшейся практикой Суда, играет роль «стража общественных интересов» в демократическом обществе. Во-вторых, существовал бесспорный общественный интерес в выяснении того, был ли договор о предоставлении местной государственной услуги заключён законно, и имели ли место факты коррупции. Такой интерес представляет собой фактор, имеющий большое значение (см., например, «Торгейр Торгейрсон против Исландии» (Thorgeir Thorgeirson v. Iceland), постановление от 25 июня 1992 г., Серия A № 239, стр. 28, п. 68). В-третьих, здесь очевидно отсутствуют основания для применения хорошо известной практики Суда (дела Лингенс, Обершлик, Джерусалем, и т.д.) предполагающей, что такие политики, как бывший заместитель мэра, пользуются меньшей степенью защиты, чем рядовые частные лица, потому что уголовный иск в отношении Заявителей был подан Р.М. одной; однако в известной статье также, и возможно это самое главное, содержалась критика поведения этого местного политика (имевшего такой же интерес, что и Р.М., в признании журналистов виновными), и контекст, в котором произошли события, носил явно политический характер, что далее обостряет общественный интерес в дискуссии, касающейся обстоятельств, при которых был подписан договор. В-четвёртых, при всей уничижительности рисунка –  чему национальные суды придали большое значение – был обличён в форму карикатуры, которая, с этимологической точки зрения, представляет собой провокационное или искажённое изображение. Не следует обескураживать сатирические газеты, которые часто используют их. Наконец, и что, пожалуй, самое важное, «характер и суровость применяемого наказания также являются факторами, которые следует принимать в расчёт при оценке соразмерности вмешательства» (см., например, «Сурек против Турции (№1)» (Sürek v. Turkey(№ 1)) [БП], № 26682/95, п. 64, ЕСПЧ 1999-IV, или «перна против Италии» (Perna v. Italy) [БП], № 48898/99, п. 39, ЕСПЧ 2003-V). Здесь мы не согласны с большинством Суда, которое придаёт значение факту помилования в отношении осуждённых журналистов. Помилование представляет собой дискреционную привилегию, применяемую на основе прерогативного судебного акта. Оно освобождает нарушителей закона от необходимости отбывать наказание, к которому они были приговорены, но не реабилитирует их. Приговор о лишении Заявителей свободы сам по себе был чрезмерным. Более того, актуальность приговора, который был даже утверждён Верховным Судом, сохранялась в течение более года, и он нависал над головами Заявителей как Дамоклов меч. Прочие профессиональные и финансовые взыскания также были несоразмерно жёсткими. Хотя можно сделать вывод, к которому и пришло большинство судей, о том, что запрет Заявителям работать журналистами не возымел ощутимых последствий, это наказание, которое может иметь серьёзные последствия с точки зрения свободы прессы, отменено не было.

Мы прекрасно понимаем, что, как и в делах о клевете, здесь необходимо найти тонкое равновесие. Репутация и честь также защищены Конвенцией, в ст. 8 и п. 2 ст. 10. Мы также имеем это в виду. И в настоящем деле, в статье и карикатуре содержались обвинения двух человек в бесчестности и намёк на то, что они находились во внебрачной связи друг с другом, что могло отрицательно сказаться на их семейной жизни. В общем, однако, полное равновесие так и не было найдено; по нашему мнению, и отсутствовала «насущная общественная потребность», которая оправдывала бы суровые меры, принятые румынскими судами.