Центр Защиты Прав СМИ
учреждён в 1996 году
09.09.2016
Союз журналистов России и Центр защиты прав СМИ объявляет Второй конкурс « Большие победы маленьких людей». К участию ...

«Если у стада баранов вожаком орел, оно все равно не взлетит»

Валерий Егиянц, писатель

15.02.2017

Постинг и репостинг в социальных сетях

Уголовная и административная ответственность за публикации и репосты во ВКонтакте, Фейсбуке и других социальных сетях.

Сегодня ни для кого не секрет, что за публикацию и даже репост статьи нежелательного содержания в социальной сети можно получить реальное наказание вплоть до лишения свободы. За 2014-2015 гг. число случаев привлечения к уголовной ответственности интернет-пользователей за размещение информации в сети возросло со 132 до 203. При этом нормы законов, по которым интернет-пользователи привлекаются к ответственности, весьма размыты, а определений ключевых понятий «постинг», «перепостинг» или «репост» в законодательстве и судебной практике не содержится и вовсе.

При этом, отсутствие оценочного комментария к цитате, информации или ссылке на противоправные материалы, которые пользователь разместил на своей странице, не может освободить его от ответственности и правовых последствий. Прецедентным в этом отношении является дело общественного активиста Константина Жаринова. Как следует из фабулы дела, К. Жаринов на своей странице в социальной сети «ВКонтакте» осуществил репост записи организации «Правый сектор», которая призывала к сопротивлению политике российских властей. Несмотря на то, что активист после обращения правоохранительных органов удалил запись, а материалы, содержащиеся на его странице, подтверждали неагрессивный характер его деятельности, против К. Жарова было возбуждено уголовное дело по ч. 1 ст. 280 УК «Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности». 28 сентября 2015 г. Центральный районный суд г. Челябинска признал его виновным. К. Жаринов был приговорен к двум годам лишения свободы условно с испытательным сроком в два года, позже — амнистирован.

Делу К. Жаринова предшествовали не менее громкие судебные разбирательства. К примеру, в 2014 г. против активистки Людмилы Полюдовой было возбуждено уголовное дело по ст. 280.1 УК РФ («Призывы к осуществлению действий, направленных на нарушение территориальной целостности России»). Было выделено три основания для привлечения активистки к уголовной ответственности: репост информации о гонениях этнических украинцев Кубани, публикация фотографии с одиночного антивоенного пикета и перепост песни, содержащей резко негативную характеристику президента России. Л. Полюдова отмечала, что посты были только поводом и на самом деле ее преследовали из-за попыток организовать летом 2014 г. марш за федерализацию Кубани. Следует отметить, что протестная акция так и не состоялась: когда организаторы раздавали агитационные листовки, Л. Полюдову задержали на 14 суток за мелкое хулиганство, после чего она была доставлена в СИЗО как обвиняемая в уголовном преступлении. В феврале 2015 г. суд изменил меру пресечения на подписку о невыезде.

В то же время активистка Оксана Борисова получила сутки административного ареста за перепост записи о народном сходе в Минеральных водах. По мнению правоохранительных органов, О. Борисова являлась организатором несанкционированного митинга и перепосты на ее странице имели агитационный характер. Тем не менее, в ходе апелляционного производства было выявлено нарушение судом первой инстанции процессуальных норм, и дело было закрыто.

Среди последних случаев привлечения к ответственности за активность в социальных сетях примечательным является дело Максима Кормелицкого. В январе 2016 г. М. Кормелицкий посредством перепоста из сообщества «Двач» во «ВКонтакте» разместил на своей странице фото купающихся в проруби православных с комментарием, где, по его же словам, он оценил «умственное состояние людей, которые жертвуют своим здоровьем ради религии». М. Кормелицкий был признан виновным по ч. 1 ст. 282 УК, устанавливающей ответственность за разжигание ненависти по религиозному признаку, и получил год и три месяца колонии-поселения.

Обращая внимание на уголовные дела, где фигурирует публикация нежелательной информации, стоит обратиться к делу Алексея Морошкина. Под псевдонимом Андрей Брейва А. Морошкин создал в соцсети «ВКонтакте» группу «За сражающуюся Украину! За свободный Урал! Вместе против зла!». 10 августа 2015 г. сотрудники ФСБ провели у А. Морошкина обыск в связи с тем, что он являлся подозреваемым по делу о призывах к нарушению территориальной целостности РФ; поводом для открытия дела стали публикации в указанной группе «ВКонтакте». В ноябре 2015 г. Советский районный суд Челябинска освободил А. Морошкина от уголовной ответственности и постановил направить его в психиатрический стационар. 12 июля 2016 г. срок принудительной госпитализации был продлен на полгода.

Таким образом, в судебной практике не разграничивается ответственность за публикацию (постинг) и репосты (будь они с оценочными комментариями пользователя либо без таковых). Любая запись, опубликованная в соцсетях, считается публичной вне зависимости от количества просмотров этой записи иными лицами.

Чтобы нагляднее представить конъюнктуру привлечения к уголовной и административной ответственности за публикации в социальных сетях, следует рассмотреть перечень статей, по которым чаще всего выносятся обвинительные приговоры. Правозащитный центр «Сова» выделяет восемь основных пунктов:

1. Возбуждение ненависти и розни (ст. 282 УК РФ)

Данная статья особенно часто применяется в отношении блогеров, разместивших материалы, направленные против этнических, национальных, языковых и религиозных групп. При этом в УК РФ используется широкая формулировка понятия «социальные группы», которая до сих пор не конкретизирована. Однако, согласно разъяснениям Пленума Верховного Суда РФ критика в отношении политических деятелей и должностных лиц государственных органов, равно как политических организаций, идеологических и религиозных объединений, политических, идеологических или религиозных убеждений, национальных или религиозных обычаев сама по себе не должна рассматриваться судами как действие, направленное на возбуждение ненависти или вражды (п. 7 Постановления Пленума ВС РФ от 28 июня 20111 г. №11). Также в УК РФ содержится неопределенное понятие «унижения» социальных групп, которое может толковаться на усмотрение правоохранительных органов ввиду полного отсутствия какого-либо легального толкования.

По ст. 282 УК РФ предусмотрена санкция в виде штрафа в 100 тыс. рублей или до пяти лет лишения свободы, а если призывы к «розни» осуществлены организованной группой или с использованием служебного положения «разжигателя розни» – до шести лет.

2. Призывы к экстремистской деятельности (ст. 280 УК РФ) и сепаратизму (ст. 280.1 УК РФ)

Определение экстремизма в УК РФ очень размытые. Зачастую экстремистской деятельностью считаются высказывания с намеками на желательность государственного переворота, терроризма, возбуждения вражды, на дискриминацию и применение насилия к социальным группам, создание препятствий в деятельности органов власти (включая полицию и избиркомы), а также демонстрация запрещенной символики или финансирование всего перечисленного. Призывы к сепаратизму хоть и выделены в отдельную статью, но не определены конкретно, и, как следствие, под эту статью также могут подпадать не как таковые призывы, а высказывания о желательности как-либо уменьшить существующую территорию Российской Федерации.

Санкция по обеим статьям — до пяти лет принудительных работ или лишение свободы на этот же срок.

3. Оправдание терроризма (ст. 205.2 УК)

«Оправдание терроризма» в смысле данной статьи подразумевает то же, что одобрение и признание желательности тех или иных террористических действий. Фактически, данная статья дублирует положения ст. 280 УК РФ.

Санкция по данной статье — штраф от 300 тыс. до миллиона рублей либо до семи лет лишения свободы.

4. Реабилитация нацизма (ст. 354.1 УК)

По мнению специалистов центра «Сова», название статьи едва ли соответствует ее смыслу, т.к. она содержит три разных состава: отрицание или одобрение преступлений, установленных Нюрнбергским трибуналом, распространение заведомо ложных сведений о деятельности СССР в годы Второй мировой войны, а также грубые высказывания и осквернение памятных дат и символов, связанных с российской военной историей. В отношении второго пункта имеются справедливые опасения: норма сформулирована настолько широко, что могут быть криминализированы дискуссии о спорных моментах советской истории. Однако субъективная сторона преступления включает в себя осознание ложности распространяемых фактов, следовательно, доказательство невиновности по этой статье сводится к доказательству неосведомленности.

Санкция по данной статье предусматривает штраф до 300 тысяч рублей, до трех лет лишения свободы или до года исправительных работ.

5. Оскорбление религиозных чувств верующих (ч. 1 ст. 148 УК)

Уголовное законодательство, как и практика Верховного Суда РФ, не дают определения понятию «чувства верующих» и их оскорблению, а также тому, как эти чувства следует отличать от других чувств. Тем не менее, из сложившейся судебной практики следует, что в сферу уголовной ответственности попадают только грубые высказывания против религиозных обычаев, символов, учреждений или верований, распространенных на территории России.

Санкция — штраф до 300 тыс. рублей и до года лишения свободы.

6. Участие в экстремистском сообществе (ст. 282.1 УК) или организации (ст. 282.2 УК)

Участие в группе в социальной сети, связанной с запрещенными Министерством юстиции России сообществами или организациями, не может рассматриваться как участие в самих сообществах или организациях. Тем не менее, публикация документов таких организаций вполне может быть квалифицирована как форма деятельности экстремистского сообщества или организации.

Санкция — от штрафа до 300 тыс. рублей до лишения свободы на шесть лет.

7. Распространение экстремистских материалов (ст. 20.29 КоАП РФ)

Список экстремистских материалов публикуется на сайте Минюста России. Тем не менее, разобраться с ним непросто, т.к. он постоянно обновляется: в настоящий момент в список занесено около 3,5 тысяч книг, песен, видеороликов и сайтов разнообразной тематики. Парадоксально следующее: публикация запрещенного материала лишь в редких случаях становится поводом для привлечения к уголовной или административной ответственности, в то время как для уголовного обвинения по иным статьям, перечисленным в настоящем материале, как раз не требуется, чтобы содержащий элементы экстремистской направленности материал был внесён в список Минюста.

Санкция по данной статье — штраф до трех тысяч рублей или арест на 15 суток.

8. Демонстрация запрещенной символики (ст. 20.3 КоАП)

До недавнего времени данная статья подразумевала ответственность за публичную демонстрацию запрещенной символики вне зависимости от ее целей и отношения к ней демонстрирующего (показательным является привлечение к ответственности журналистки Полины Петрусевой за размещение фотографии, содержащей знак свастики). Однако впоследствии Роскомнадзор уточнил, что публикация запрещенных символов без целей пропаганды допустима.

Среди запрещенной символики:

Нацистская. К ней относятся символы, использовавшиеся в Третьем Рейхе, организаций, которые с ним сотрудничали, а также символика современных неонацистских организаций.

Сходная с нацистской до степени смешения. Термин «до степени смешения» означает сходство, затрудняющее различение для обычного человека. Степень сходства определяет суд.

Символика запрещенных за экстремизм и терроризм организаций.

Санкция по данной статье — штраф до двух тысяч рублей или арест на 15 суток.

Таким образом, в отечественном законодательстве существует широкий круг оснований для привлечения пользователей к уголовной и административной ответственности за публикации и перепосты в социальных сетях в силу размытых определений и пробелов в толковании соответствующих норм.

Если обратить внимание на практику ЕСПЧ в отношении аналогичных дел, можно обнаружить сложившуюся тенденцию. Свобода выражения мнения закреплена в ст. 10 Европейской конвенции по правам человека, тем не менее, абсолютная неограниченность информации, представленной в Интернете, обуславливает необходимость разумных ограничений.

По мнению ЕСПЧ, основой уголовного дел, связанных с интернетом, должны быть сдержанность и тщательное изучение всех обстоятельств. Экстремизм как преступление против общественной и государственной безопасности должен оцениваться серьезно и беспристрастно, так как последствия реального экстремистского или террористического акта могут иметь чудовищные масштабы. ЕСПЧ считает, что в этом смысле необходимо пресекать распространение пропагандирующих экстремизм и терроризм материалов. Так, в практике ЕСПЧ была признана неприемлемой жалоба Павла Иванова против России (Pavel Ivanov v. Russia). Опубликовав ряд статей, носящих антисемитский характер, истец жаловался на умаление его свободы слова. Однако суд признал правомерным решение российских властей, обвинивших его в разжигании этнической, расовой и религиозной розни.

К сожалению, российская судебная практика в отношении публикаций и перепостов в социальных сетях едва ли отличается «сдержанностью и тщательным изучением всех обстоятельств». Чаще всего по данным статьям привлекаются к ответственности политические активисты и оппозиционеры.

Эксцессы правоприменения в области правовой квалификации интернет-публикаций наносят тяжелый удар по свободе слова и самовыражения, закрепленной Конституцией Российской Федерации. Они также имеют глубоко негативное влияние на развитие гражданского общества в России, ставят под угрозу правомерность дискуссий на темы религии, истории и политики нашего государства. Заместитель министра связи и массовых коммуникаций Алексей Волин выступает против уголовной ответственности за репосты и перепосты. «Что такое, по сути дела, перепост? Ты указываешь некий адрес. Но по адресу в нашей жизни сегодня может стоять сарай, а завтра булочная. И ты, указывая адрес, можешь иметь в виду сарай. А через 15 минут там что-то изменилось». То, что происходит в российской практике в отношении записей в социальных сетях, Александр Верховенский называет «лотереей». «Нездоровая ситуация, закон должен быть понятным, нужна ясность в том, что можно, а что нельзя. Из практики правоприменения этого не понять, поэтому не возникает ощущения реальной границы дозволенного. Должны быть четкие законы и разъяснения Верховного суда, нужно учить следователей отличать просто гадость от уголовного преступления».

Горбунова М.

Источник: "Центр защиты цифровых прав"