Аналитика

 

     4-5 ноября 2009 года, Стокгольм

 

---

 

 

Директор, ведущий юрист

Центра Защиты Прав СМИ,

gala@media.vrn.ru

Член правления международной

неправительственной организации “АРТИКЛЬ 19”

(Всемирная кампания за свободу выражения мнения)

 

Ситуация со свободой слова остается довольно сложной и продолжает нас беспокоить.  Более того, с последней встречи в мае 2009 в Брюсселе проблемы свободы прессы и свободы слова в России привлекли большее внимание как российского медиа-сообщества, так и широкой общественности в связи с громкими убийствами журналистов в этот период, так и в связи активными выступлениями по этим проблемам со стороны правозащитных организаций, в том числе международных.

 

За этот период было обнародовано несколько важных докладов международных организаций о ситуации со свободой прессы в России, что было с интересом встречено российским медиа-сообществом и, к сожалению, практически никак – официальными властями, несущими обязательства по расследованию убийств журналистов, недопущению цензуры, соблюдению конституционных прав и свобод граждан, включая право на свободу слова и право на жизнь.

 

Основываясь на данных Международного Института безопасности новостей, базирующегося в Брюсселе (International News Safety Institute (INSI), в течение последних 10 лет в связи со своей работой погибло около 1000 журналистов. Шокирует то, что в 9 из 10 случаев убийств виновные не были привлечены к ответственности, что делает убийство журналистов дешевым, нехлопотным и практически безрисковым методом заставить замолчать.

 

15 июня 2009 Международная Федерация Журналистов (IFJ) обнародовала в Москве свой доклад, «Частичное правосудие: расследование гибели журналистов в России с 1993 года».[1] Доклад был подготовлен с активным участием российских медийных организаций   – Фонда защиты гласности, Центра Экстремальной журналистики Союза Журналистов России, Агентство Журналистских расследований, отдела расследований «Новой газеты».  IFJ также разработало базу данных, в которой учтены все случаи гибели российских журналистов, как они погибли и состояние следствия по фактам их гибели на данный момент.[2]

 

Тремя месяцами позднее, 15 сентября 2009, Комитет Защиты Журналистов (CPJ) из Нью-Йорка представил в Москве специальный доклад о безнаказанности убийств российских журналистов, совершенных за последнее десятилетие. Доклад «Анатомия безнаказанности» привлек неожиданно большое внимание российской прессы.

 

В докладе CPJ приведен список из десяти самых опасных для представителей прессы стран последнего десятилетия. В него вошли Ирак (89 убийств журналистов), Филиппины (27 убийств), Россия (17 убийств), а также Сомали, Пакистан, Колумбия, Афганистан, Шри-Ланка, Индия и Мексика.

 

Авторы документа исследуют убийства 17 журналистов, совершенных в России с 2000 года в связи с их профессиональной деятельностью. И только в одном случае, убийства Игоря Домникова, исполнитель был привлечен к ответственности, и даже в этом деле, заказчики убийства остались безнаказанными. (Еще три журналиста были убиты в течение последних 10 лет под перекрестным огнем в ситуациях вооруженных конфликтов.) Россия находится среди самых опасных стран для работы журналистов среди всех стран мира и среди худших с точки зрения раскрываемости преступлений против прессы, как говорится в докладе CPJ. При этом де-юре в стране нет состояния вооруженного конфликта, и погибшие журналисты в своем большинстве погибли не в зоне конфликта Северный Кавказ).

 

В доклад CPJ не вошли имена двух убитых журналистов – Наталья Эстемирова (журналист и правозащитник, сотрудник Мемориала в Чечне, убитая в июле 2009) и известный дагестанский журналист Абдумалик Ахмедилов, заместитель главного редактора газеты "Хакикат", выходящей в Махачкале на аварском языке, убитый в авгесте 2009 выстрелами в живот. Они погибли когда доклад уже печатался. С ними печальный список погибших журналистов составил бы 19 человек.

 

Как уже говорилось выше из упоминающихся в докладе 17 преступлений расследовано лишь одно – убийство Игоря Домникова, редактора отдела спецпроектов «Новой газеты». Впрочем, и в этом случае дело не было доведено до конца, так как не все преступники понесли наказание, заказчик остался безнаказанным. «При всех различиях у жертв было нечто общее: они освещали сложные темы и шли по пути создающем угрозу власть имущим, от государственных чиновников до влиятельных предпринимателей, от военных до боевиков, от правоохранительных органов до лидеров криминальных группировок».   Основной вывод исследования: «Коррупция, отсутствие отчетности, конфликты интересов и недостаток политической воли являются основными преградами в свершении правосудия в нераскрытых убийствах семнадцати журналистов, погибших в России с 2000 года».

 

Сложившаяся практика безнаказанности убийств журналистов образует жесткий контраст с официальной статистикой правоохранительных органов России в части раскрываемости убийств простых граждан, обывателей. Правоохранительные органы раскрывают большинство убийств в последние годы, как минимум 4 из 5, по словам Александра Бастрыкина, одного из высших должностных лиц в правоохранительной системе, главы СКП РФ (из интервью «Новой газете» в мае 2009).

 

Безнаказанность приводит к тому, что журналисты начинают замалчивать острые темы, пресса вынуждена укрываться за самоцензурой, и в результате важной для общества информации становится меньше.

 

В своей инаугурационной речи 7 мая 2008 года, российский президент Дмитрий Медведев обещал “сделать все, чтобы безопасность граждан не только была гарантирована Законом, но и эффективно обеспечена государством”, что укрепление правового государства будет приоритетом его президентства. Еще несколько раз в различных ситуациях президент озвучил свою приверженность тщательно расследовать все атаки на одну из наиболее уязвимых групп российского общества – журналистов.  Обещания Медведева продолжают заявления его предшественника, Владимира Путина,  ныне премьер-министра, которой говорил журналистам на круглом столе в Кремле в феврале 2007, что “вопрос об убийствах журналистов один из наиболее острых и что он сделает все, чтобы защитить журналистский корпус.”

 

Заявления сделанные на высшем уровне, безусловно, крайне важны, особенно учитывая централизованную систему российских правоохранительных органов. Но все эти обещания до сих пор ожидают своего часа, чтобы быть исполненными.[3]

 

Журналисты до сих пор не могут свободно освещать определенные темы, либо щепетильные вопросы связанные с определенными личностями. Это особенно заметно в связи с конкретными критическими темами, такими как нарушения прав человека на Северном Кавказе, межнациональные конфликты, коррупция в органах власти и ряд других общественно-значимых вопросов.

 

В своем докладе я подчеркну основные проблемы, которые очерчивают ситуацию с правами прессы и свободой слова в России и показывают какие изменения произошли за последние полгода.  

 

 

Убийства журналистов в России остаются основной темой обсуждения на разных уровнях и разными организациями, когда заходит речь о свободе прессы в нашей стране. Физическое насилие, преследования, угрозы, задержания и неэффективность раскрытия убийств журналистов вызывают высочайшую степень обеспокоенности. С начала 2009 года были убиты еще 5 журналситов:  Шафиг Амрахов, редактора информагентства РИА 51 (Мурманск), Анастасия Бабурова, журналист Новой газеты(Москва), Вячеслав Ярошенко, главный редактор газеты «Коррупция и преступление» (Ростов), Наталья Эстемирова,  правозащитник и журналист, писавшая для Новой газеты и «Кавказского узла» (Чечня) и Абдумалик Ахмедилов, зам. главного редактора газеты "Хакикат", выходящей на аварском языке (Дагестан).

 

Последние два журналиста и гражданских активиста были убиты в июле-августе на Северном Кавказе.

Наталья Эстемирова – выдающийся общественный деятель, гражданский активист и журналист была найдена убитой двумя выстрелами в голову 15 июля 2009 года.  Наталья часто писала для «Новой газеты» и Интернет-портала, посвященного теме Кавказа «Кавказский узел» писала о многочисленных фактах нарушения прав человека в Чечне со стороны федеральных и региональных властей и в последнее время оставался практически единственным независимым источником информации из Чечни для правозащитных организаций и для российской прессы.  В связи с этим власти Чечни находились с ней в серьезной конфронтации. После нескольких угроз от чеченских властей на самом высоком уровне, она подписывала свои публикации псевдонимом.  

 

Парадоксально, но убийство Натальи Эстемировой повлекло за собой весьма политически ангажированный и общественно значимый судебный процесс о диффамации. Обиженным себя посчитал президент Чечни Рамзан Кадыров – личность крайне противоречивая, как с политической, так и с правовой точки зрения, если не сказать большего. Он подал сначала иск о защите чести и достоинства в отношении руководителя Правозащитного Центра «Момериал» Олега Орлова. По факту убийства коллеги Олегом Орловым было сделано публичное заявление, в котором он возложил ответственность за убийство Эстемировой на власти Чечни и лично на Президента Кадырова, указал на то, что правозащитным организациям создали невозможные условия для работы, и для таких оценок у него было более чем достаточно оснований.   Дело рассматривалось  районным судом г. Москвы. Сам Кадыров в суд ни разу не явился, но это не помешало судье вынести решение в его пользу, удовлетворив практически все его требования по содержанию и взыскав с Орлова и Мемориала в совокупности 70 тыс. рублей, что составляет около 1700 евро. Решение в настоящее время обжаловано обеими сторонами. Но, получив выигрышное, по сути, решение Кадыров на этом не остановился и потребовал от милиции возбудить против Орлова уголовное дело по клевете, что сейчас и сделано. Это является безусловным давлением на правозащитные организации и преследованием за публично высказанную критику в адрес политического деятеля, вызывающие возмущение прогрессивной общественности и демонстрирующие услужливость власти со стороны нашей правоохранительной и судебной системы.

 

Абдумалик Ахмедилов – был авторитетным дагестанским журналистом с активной гражданской позицией и его убийство было настоящим шоком для дагестанского медиа-сообщества. Его называли лучшим пером Дагестана. В своей колонке в газете «Хакикат» (в переводе на англ. - “the Truth” «Правда») он жестко критиковал федеральным и местные правоохранительные органы за преследование религиозных и политических оппонентов в развязанной ими «анти-экстремистской» кампании.

 

 

Прошло три года после убийства журналиста-расследователя «Новой газеты» Анны Политковской в Москве и ни заказчик, ни исполнитель этого убийства до сих пор не привлечены к ответственности. В феврале 2009, дело Анны Политковской слушалось Московским военным судом, все обвиняемые были оправданы. Судебные слушания  были закрыты для публики без каких-либо правовых оснований, что само по себе было серьезным нарушением закона.

 

Российское медиа-сообщество и правозащитные организации были крайне разочарованы таким ходом расследования и судебного процесса.  Такой вердикт демонстрирует с одной стороны полную неработоспособность российской правовой системы и нежелание российских властей, несмотря на значительное общественное давление в связи с этим делом, продемонстрировать реальное правосудие и привлечь виновных к ответственности.

 

Верховный Суд РФ в июне 2009 отменил оправдательный приговор в отношении трех подсудимых и вернул дело на новое рассмотрение в суд.  Однако дети Анны Политковской не были согласны с такой позицией, так как никаких новых доказательств в деле не появилось бы, а значит и приговор мог быть таким же и потребовали дополнительного расследования.  Был очевидно, что прокуратура не смогла доказать вину подозреваемых и предъявить качественное обоснованное обвинение. В настоящее время дело возвращено в прокуратуру для проведения дополнительного расследования, что дает нам дополнительную надежду на справедливое расследование. Но с каждым днем, отдаляющим нас от дня убийства эти шансы, к сожалению, уменьшаются.

 

 

Государство не смогло провести эффективное профессиональное расследование и привлечь к ответственности виновных в более чем 150 случаях убийств журналистов журналистов и сотрудников редакций СМИ в России, что указывает на изъяны системы на каждом из уровней: политическом, правоохранительном, судебном, и говорит о неспособности российских властей выполнять международные правовые нормы, требующие, чтобы государство защищало свой народ и создавало условия для развития плюрализма и политической дискуссии. 

 

Частые убийства журналистов и правозащитников на Северном Кавказе закрепили за этим регионом репутацию наиболее опасного региона для прессы в России.  Последние два убийства только подчеркивают катастрофичность сложившейся ситуации. Привлечение реальных виновных, а не подставных лиц, к ответственности является принципиальным и вернет российскому медиа-сообществу веру в то, в России есть правосудие и что журналисты выполняют общественно-значимую миссию, должным образом охраняемую государством, как это следует из позитивных международных обязательств взятых на себя Россией в рамках Европейской Конвенции. Безопасность журналистов является важнейшим и фундаментальным условием свободы слова и свободы прессы.

 

Некоторые случаи из десятков нападений и угроз в адрес журналистов демонстрируют наличие определенной модели: журналисты, освещающие общественно-значимые вопросы, подвергаются риску избиения, преследования или обвинения в совершении различных уголовных преступлений без достаточных на то правовых оснований. Подобное давление на журналистов показывает, что сегодня практически невозможно освещать серьезные коррупционные скандалы, катастрофы, затрагивающие сотни людей (как гибель атомной подлодки «Курск»), террористические акты (как, например, трагедия с захватом заложников в Беслане), причины крупных техногенных катастроф (как случай на Саяно-Шушенской ГЭС), сомнительные операции с участием государства и высших должностных лиц.

Вот несколько основных примеров преследования журналистов за последние полгода, которые вызвали озабоченность со стороны медиа-сообщества и гражданского общества:

1)      Михаил Войтенко, приморский журналист, который первым предупредил мир об исчезновении корабля в Арктическом море и утверждал, что на корабле, возможно, перевозилось секретное оружие, и что к нему причастны российские власти, был вынужден покинуть Россию после обвинения российских властей в причастности к таинственному исчезновению в открытом море корабля Арктического моря. После получения серьезных угроз в свой адрес он скрылся в Тайланде. (сентябрь 2009 года)

2)      Александр Подрабинек – известный журналист, получивший угрозы физической расправы в отношении себя и членов своей семьи, был вынужден скрываться после того, как опубликовал статью в Интернете на сайте Ежедневный журнал 21 сентября.   Подрабинек навлек на себя националистический гнев за то, что выступил с критикой в адрес московских властей и ветеранов войны, требующих снятия слова «антисоветский» с вывески одного местного ресторана, так как оно, по их мнению, оскорбляло прошлое России. Вся кампания по преследованию журналиста была организована прокремлевским движением «Наши».

3)      Михаил Афанасьев, главный редактор интернет журнала «Новый фокус», Абакан, Хакассия. Его преследовали за критические публикации в связи с недавней техногенной катастрофой на Саяно-Шушенской ГЭС (18 августа).    Со ссылкой на местных экспертов и семьи пропавших под завалами работников станции журналист предложил план, где и как потенциально можно искать тех, кто мог еще спастись и укрыться в руинах блока станции Он высказал свое мнение о виновности российского правительства в создавшихся причинах, приведших к взрыву на ГЭС, сказав, что можно было бы спасти около 100 человеческих жизней, высказав предположение, что, возможно, властями делается не все, что можно было бы для спасения потенциальных выживших в катастрофе. Это уже 11 уголовное дело против Афанасьева за последние 3 года.

 

А на следующий день против автора статьи М. Афанасьева отдел дознания УВД по Абакану возбудил уголовное дело по части 3 статьи 129 УК РФ («Клевета»). Дознаватель УВД посчитал, что в опубликованном материале содержится клевета в отношении «местных чиновников и руководства станции». У Афанасьева изъяли системный блок компьютера, мобильный телефон и зачем-то - ключи от квартиры и гаража.

 

Прокуратура же столицы Хакассии города Абакана пошла еще дальше. В упомянутой публикации заместитель абаканского прокурора Анатолий Тодинов и первый заместитель прокурора республики Николай Макеев увидели какие-то «скрытые знаки». Оба прокурорских работника ссылались на показания некого психиатра, «допрошенного в рамках уголовного дела» и показавшего, что статья – обращение негативно влияет на психическое здоровье граждан. На основании этого в отношении Афанасьева было возбуждено административное производство по статье 13.15 «Злоупотребление свободой массовой информации» Кодекса об административных правонарушениях. Дело было в последствии прекращено без каких-либо внятных объяснений. Это преследование наглядно демонстрирует методы давления на независимых журналистов и используемые методы ограничения свободы слова несовместимые с законными правовыми ограничениями свободы выражения мнения, допустимыми в рамках российского законодательства и ст. 10 Европейской Конвенции.

 

Позднее, 9 сентября на Афанасьева было совершено покушение, он был избит металлической палкой с шипами, двое нападавших его били по голове, наносили удары ногами до тех пор, пока он не потерял сознание. Афанасьев попал в больницу с переломом челюсти и серьезными травмами головы. Он уверен, что это нападение непосредственно связано с его публикациями об аварии на СШ ГЭС, унесшей 75 человеческих жизней. Российское общество о сих пор практически не получило никакой внятной информации ни о причинах аварии, ни о виновных.

4)      Еще один пример – то так называемый «расстрельный список», недавно распространенный в Дагестане.   В "расстрельном списке" некой группировки "родственников погибших милиционеров", распространяющей листовки в Дагестане, оказались юристы, участвующие в процессах, по так называемым "ваххабитским делам", а также журналисты, которые освещали проблемы, связанные с похищениями и пытками людей. В сентябре 2009 Махачкале были распространены сотни листовок, в которых говорится, что, поскольку "власти республики не способны бороться с экстремизмом, сами родственники будут мстить за ушедших и бороться за будущее своих детей".

В листовках утверждается, что 23 августа 2009 года "был приведен в действие приговор о казни группы бандитов, причастных к совершению терактов и убийств сотрудников правоохранительных органов и мирных граждан". Речь идет о похищенных Артуре Бутаеве, Гаджи Гудалиеве и Амираслане Исламове, тела которых 26 августа были найдены в сожженной автомашине. При этом среди 250 людей, которым "родственники" собираются мстить, значатся "так называемые правозащитники, дежурные адвокаты и ручные журналисты, одни из которых печатаются под псевдонимами на экстремистских сайтах, а другие героизируют их на страницах газет". Поименно названы 16 человек, в том числе директор ГТРК "Дагестан" Сулайман Уладиев, учредитель газеты "Черновик" Гаджимурад Камалов, правозащитники Светлана Исаева и Исалмагомед Набиев. Журналисты полагают, что это имеет отношение к серии похищений и имеет целью спровоцировать «слепую месть».

 

 

 

Власти продолжают оказывать серьезное давление на редакции СМИ и контролировать новости посредством господства государственных СМИ. Обширная сеть государственных СМИ позволяет контролировать поток информации в стране и приводить ее содержание в соответствии с интересами властей. Стали появляться случаи прямого введения цензуры на региональном уровне. Например, мэр Вологды Евгений Шулепов издал постановление №1872 от 13 апреля, в котором говорится, что номера газеты «Вологодские новости» до отправления в типографию должны представляться в мэрию для предварительного рассмотрения, согласования и утверждения (см. http://www.gdf.ru/digest/item/1/618#rus1) И это уже не первая попытка потребовать согласования контента газеты до ее выхода в печать. Аналогичные акты цензуры были выявлены в Архангельской и Рязанской области - здесь цензуру ввела типография.    Печально то, что эти выявленные случаи далеко не единичны, а лишь вершина айсберга, случайно показавшаяся на поверхности. В реальности практически все государственные газеты работают в режиме согласовывания текстов, публикации только разрешенных материалов, отсутствия критики на учредителей, начальство, друзей первых и вторых и т.д.

 

На фоне активного использования законодательства о противодействии экстремизму, уголовно-наказуемой диффамации, властных полномочий против журналистов и редакций с целью заставить их отказаться от публикации острых материалов, наказать за критику власти и т.д. мы наблюдаем практически полное отсутствие должной реакции от правоохранительных органов в случае выявления фактов цензуры, которая запрещена Конституцией РФ. Даже в таких очевидных и вопиющих ситуациях, когда в июле 2007 года руководство типографии также отказалось печатать одну из газет, поскольку помещенная в ней статья «Оборотни во власти» показалась руководителю типографии «подозрительной». Газета вышла с полосой, на которой был лишь заголовок, подпись автора, а вместо текста - слово «цензура». От правоохранительных органов не последовало никакой реакции.

 

 

Свобода выражения мнения, свободная пресса и свободный доступ к информации являются краеугольными камнями открытого и свободного демократического общества, уважающего права человека и верховенство закона.

 

Что необходимо сделать, чтобы улучшить ситуацию по обсуждаемым проблемам в России:

 

1) СМИ все больше контролируются или государством, государственными компаниями, или государственными чиновниками. Необходимо ввести правовое регулирование, чтобы предотвратить национализацию печатных СМИ и монополизацию основных государственных телевизионных каналов. Концепция общественного телевидения должна более активно продвигаться, требуется законодательное регулирование этой сферы массовой информации.

 

2) Серьезную озабоченность вызывают случаи насилия над журналистами в связи с их профессиональной деятельностью, а также нераскрытые убийства журналистов. Привлечение к ответственности виновных и демонстрация того, что с запугиванием нельзя мириться, помогут улучшить ситуацию со свободой прессы в России. Безопасность журналистов имеет фундаментальное значение для свободы выражения мнения.

 

3) Возможность свободно освещать политические демонстрации и публичные акции без риска для журналистов и участников акций быть арестованными тесно связаны со свободой собраний и объединений.   Соблюдение прав граждан на свободу слова и свободу объединений требует от властей выполнения взятых на себя в рамках Европейской Конвенции позитивных и негативных обязательств.   Практика незаконного ограничения прав прессы во время политических акций должна быть пресечена.

 

4) Существует необходимость декриминализации диффамации и, в этом контексте, внесения поправок в законодательство, чтобы предотвратить возможность двойного наказания и в гражданском производстве в суде, и в уголовном производстве, рассматриваемым мировым судьей за одну и ту же публикацию.

 

5) Недавно принятое законодательство о противодействии экстремизму должно применяться с соблюдением правовых норм, устанавливающих фундаментальное право на свободу слова и свободу выражения мнения, свободу прессы.

 

6) Возросло количество обвинительных приговоров за высказывание мнения в Интернете. Поэтому, соблюдение свободы информации в Интернете является огромной проблемой, особенно учитывая, что для все большего числа людей Интернет стал единственной возможностью высказать свое мнение по широкому спектру общественно-значимых вопросов.

 

7) Кроме того, дела против России в Европейском Суде по правам человека помогли понять судьям и юристам, и в некоторой степени, населению в целом, необходимость применения Европейской Конвенции в национальных судах. Существует насущная потребность серьезного обучения юристов практике применения Европейской Конвенции и стандартам Европейского Суда.

 

Есть сложности в применении общих механизмов практики применения Европейской Конвенции, связанные с необходимостью правовой и конструктивной реформ в России. Комитет Министров и Парламентская Ассамблея Совета Европы (ПАСЕ) также отметили несколько конструктивных препятствий и “отсутствие эффективных внутригосударственных механизмов” для исполнения судебных решений.

 

8) Россия может прибегнуть к подходу, выработанному некоторым странами, такими как Украина, Грузия, которые включили ряд принципов международного права и практики применения Европейской Конвенции, в частности по свободе выражения мнения, во внутригосударственное законодательство. Наша собственная судебная практика и исследования показали, что у некоторых судей возникают сложности в применении общих принципов, выработанных практикой Европейского Суда по правам человека. Включение этих принципов во внутригосударственное законодательство могло бы стать эффективным решением данной проблемы.