Аналитика

Директор, ведущий юрист

Центра Защиты Прав СМИ

Член совета директоров

международной неправительственной организации

(Всемирная кампания в защиту свободы выражения мнения)

 

 

 

 

 

Ситуация со свободой прессы в России продолжает вызывать беспокойство. Несмотря на то, что Конституция гарантирует свободу слова и свободу прессы, сами российские СМИ не считают себя свободными, испытывая значительное давление со стороны органов власти, подвергаясь преследованиями за осуществление своей профессиональной деятельности. Власти используют политизированные и коррумпированные правоохранительные органы и судебную власть для преследования независимых журналистов.  За истекшие полгода против журналистов были заведены десятки уголовных дел и поданы сотни гражданских исков, преимущественно о защите чести и достоинства.

 

Журналисты фактически не имеют возможности свободно освещать события в стране, особенно это касается наиболее острых проблем – как, например, нарушения прав человека на Северном Кавказе, коррупция во власти, организованная преступность, злоупотребления и пытки в правоохранительной и уголовно-исполнительной системах. Сами журналисты становятся объектами преследования, их профессиональные права систематически нарушаются.

 

Согласно отчету Freedom House за 2008 году о свободе в мире, Россия остается одной из самых опасных стран для работы журналистов.  Из 195 стран Россия занимает 174 место в рейтинге уровня свободы слова и независимости СМИ. Трудно не согласиться с такой оценкой.

 

Нарастающее число Интернет-пользователей и популярность Интернет-ресурсов, включая блоги, форумы и живой журнал, безусловно дают альтернативные источники информации и многие именно там черпают независимую оценку событий в стране. Число пользователей Интернета сейчас оценивается на уровне 50 млн. человек.[1] Однако и государство начинает ограничивать высказывание мнений и распространение информации. Есть случаи закрытия Интернет сайтов и блокирования   интернет-изданий под различными предлогами: возбуждая уголовные дела на редакторов, журналистов и даже посетителей. Вспомним дело Саввы Терентьева[2], критически высказавшегося на форуме и в марте 2008 года получившего за разжигание ненависти полтора года условно. Он обратился в Европейский Суд в феврале этого года, заявив о нарушении свободы выражения мнения. Другим примером может послужить попытка наложить арест на Интернет-издание «Новый Фокус» (www.khakasia.info) из-за отсутствия официальной регистрации как СМИ, что является правовым нонсенсом[3]. На учредителя интернет журнала был наложен штраф, он обратился в Европейский Суд в связи с нарушением статьи 10 Конвенции. А также закрытие Интернет-издания «Курсив» за сатирическую публикацию про Владимира Путина[4].

 

Я понимаю, что все здесь присутствующие более или менее знакомы с ситуацией со свободой прессы в России. Я изложила главные проблемы и текущие тенденции, которые рисуют картину о ситуации со свободой СМИ и показывают степень свободы российских журналистов при осуществлении своей профессиональной деятельности. Я приведу вашему вниманию несколько примеров по каждому из следующих вопросов.

 

К сожалению, физическое насилие, преследования, угрозы, случаи задержания, нераскрытые убийства, а также скрытые ограничения свободы СМИ продолжают подрывать осуществление фундаментальной свободы выражения мнения и свободы прессы. В России не прекращаются нападения на журналистов. За последние десять лет погибли 257 журналистов. Из 159 задокументированных случаев убийств журналистов только 40 дошли до суда, что привело к осуждению виновных в 36 случаях и к оправданию в четырех. Не все судебные процессы являются удовлетворительным завершением расследований. А раскрыты на данный момент не более 10% убийств.

 

Только за четыре месяца 2009 года были убиты двое журналистов: редактор информационного агентства RIA 51 Шафиг Амрахов (Мурманск) и журналист «Новой газеты» Анастасия Бабурова (Москва), еще 15 человек подверглись нападению. Пятеро журналистов были убиты в 2008 году.

 

Комитет по защите журналистов (Committee to Protect Journalists) 23 марта 2009 года опубликовал исследование «Индекс безнаказанности». В нем представлены 14 стран, «правительства которых раз за разом оказываются неспособными раскрывать убийства журналистов», - говорится в докладе CPJ. В этом списке 9 место занимает Россия в одном ряду с Ираком, Сьерра-Леоне, Шри-Ланкой, Колумбией, Филиппинами, Афганистаном, Непалом, Пакистаном, Мексикой, Бангладеш, Бразилией, Индией.

 

Многочисленные случаи насилия по отношению к журналистам закрепили славу Северного Кавказа как наиболее опасного для прессы региона России. 

 

 

 

В феврале 2009 года в Московском окружном военном суде подошел к завершению процесс по делу об убийстве обозревателя «Новой газеты» Анны Политковской. Все подсудимые оправданы.

Российское медиа-сообщество и правозащитные организации были разочарованы приговором. Это свидетельство того, что вся система российского правосудия крайне неэффективна. Неэффективно следствие, неэффективен суд.

 

Законодательство по диффамации используется для защиты публичных деятелей и влиятельных лиц от критики, которая допустима и полезна в демократическом обществе. Время от времени назначаются очень значительные суммы компенсации вреда и непропорциональные приговоры (и денежные компенсации и лишение свободы).

 

По некоторым делам наказание преследовало иные цели, нежели защита репутации других лиц, например, подавление общественной дискуссии по чувствительным вопросам или защита репутации, не заслуживающей этой защиты. Политически мотивированное преследование правдиво освещающих события редакций СМИ оказывает “охлаждающий эффект” на СМИ и сдерживает журналистов от содействия общественному обсуждению общественно значимых вопросов. Как в деле еженедельника “Новые колеса” в Калининграде.[5]   16 уголовных дел по клевете было возбуждено против журналистов этой газеты в течение довольно короткого промежутка времени. Здесь были разные обвинения– и "избитые" милиционеры, и "оклеветанные" судьи, и "оскорблeнный и оклеветанный" командующий Балтийским флотом. Журналисты более 80 дней находились в СИЗО, пока не были освобождены из-под стражи под залог. В 2007 году Псковский районный суд оправдал Олега Березовского по одному из возбужденных прокуратурой дел — клевете в отношении судей Калининградского областного суда. По другим эпизодам журналисты были признаны виновными и приговорены к условным срокам. Однако в том же году суд кассационной инстанции приговор районного суда отменил. И вот опять, 28 апреля 2009 года главному редактору газеты "Калининградские новые колеса" Игорю Рудникову предъявлено очередное обвинение – теперь в физическом насилии по отношению к трем сотрудникам милиции и клевете.

 

Есть ряд других вызывающих беспокойство тенденций в сфере диффамации, на которые необходимо обратить внимание:

1)      В России сохраняется и применяется уголовно-наказуемая диффамация, предусматривающая лишение свободы (ст. 129 УК РФ «Клевета», 130 УК РФ «Оскорбление», а также специальные составы, устанавливающие уголовную ответственность за проявление неуважения суду, оскорбление должностного лица при исполнении обязанностей). Дела об уголовной диффамации рассматриваются в том числе мировыми судьями, у большинства из которых сомнительная квалификация и слабое понимание медиа-права, практически полное отсутствие знаний практики применения Европейской Конвенции и международных стандартов в области прав человека.

2)      Истцы и адвокаты недостаточно знакомы с альтернативными мерами разрешения информационных споров, не связанными с финансовыми санкциями (право на ответ, механизмы саморегулирования), как следствие они к ним редко прибегают. К сожалению, органы саморегулирования медиа-сообщества (этические жюри) пользуются небольшим доверием у российских журналстов.

3)      Одновременная подача гражданских исков о защите чести и достоинства и возбуждение уголовных дел о клевете по одному и тому же поводу, и множественные уголовные дела в отношении одной и той же редакции СМИ (как случай с газетой Новые Колеса, когда 16 дел о клевете были возбуждены против журналистов одной газеты в течение нескольких месяцев), с единственной целью запугивания – еще одна весомая проблема, требующая серьезного внимания.

4)      Все это должно рассматриваться в контексте неблагоприятной ситуации со свободой выражения мнения в России в целом, где журналистика является опасной профессией.  Как следствие, такой “охлаждающий эффект” может охладить пыл даже самых мотивированных журналистов.

 

И все же, в последние годы российские национальные суды достигли определенного прогресса в применении Европейской Конвенции в части ст. 10.  В некоторых случаях повышение квалификации судей, тренинги по Европейской Конвенции и российскому медиа-праву привели к значительному улучшению практики рассмотрения судами дел с участием СМИ, возросло количество ссылок на практику ЕСПЧ, появились навыки применения принципов, выработанных Европейским судом. Официальная позиция, принятая Верховным Судом в Постановлении от 2005 года о рассмотрении судами дел о защите чести и достоинства, о привлечении особого внимания к толкованию статьи 10 Европейской Конвенции, упростила на практике применение статей Конвенции национальными судами.

 

Россия также может извлечь выгоду из подхода, аналогичного того, который применили Украина и Грузия к изменению своего национального законодательства о диффамации и о прессе, включив ряд принципов международного права во внутригосударственное законодательство. Исследование показало, что некоторые судьи сталкиваются с трудностями при прямом применении общих принципов, выработанных практикой Европейского Суда по правам человека, в то время как включение этих принципов в национальное законодательство существенно облегчает распространение единообразной практики и могло бы послужить эффективным решением данной проблемы.

 

Финансовый кризис существенным образом отразился на СМИ, в особенности на печатных. С декабря прошлого года в России прекратили свое существование более 200 изданий. Согласно электронной базе данных Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям (Роспечать), на декабрь 2008 года количество всех зарегистрированных печатных СМИ составляло 51 726 наименований, из которых 27 476 газет и 20 433 журналов. По-настоящему работают меньше половины официально зарегистрированных печатных СМИ. По словам заместителя начальника управления периодической печати, книгоиздания и полиграфии Роспечати Геннадия Кудия[6] существует лишь около трех, возможно, трех с половиной тысяч газет и журналов, которые «реально формируют рынок», а тех, которые реально зарабатывают сами, еще меньше. По его словам, среди журналов успешными можно считать примерно 1000-1500 журналов и 300-500 газет. При этом, по данным Россвязьохранкультуры, не более 10% печатных СМИ сегодня окупаемы, в то время как остальные выживают за счет различного рода дотаций, преимущественно государственных, или спонсоров. Полностью на гособеспечении и под госконтролем находится вся районная пресса.

 

Власти имеют все средства для формирования государственной информационной политики и серьезно манипулируют общественным мнением с помощью мощной государственной медиа-империи. Правительство владеет двумя из 14 основных российских ежедневных газет, более чем 60% из порядка 45 тысяч региональных печатных изданий. Также государству принадлежит целиком или доля во всех шести национальных телеканалах, полностью принадлежат две основные национальные новостные радиостанции (Радио “Маяк” и Радио “Россия”), все остальное эфирное поле занято развлекательными/музыкальными радиостанциями, новости в эфирах которых представляют одну и ту же ленту новостей государственных информагентств.  Такой объем СМИ в собственности государства позволяет власти контролировать и контент, и самих журналистов, несмотря на то, что цензура запрещена на конституционном уровне. 

 

Прочно вошло в практику заключение договоров на информационное обслуживание между местными органами власти и редакциями газет и телекомпаний, даже негосударственными (что фактически лишает журналистов свободы писать на темы, связанные с критикой власти). Это определенная форма скрытой рекламы и цензуры одновременно, когда публикуемый материал внешне выглядит как редакционный или авторский, на самом же деле он оплачен местной администрацией и в таком формате просто не может содержать какой-либо критики. За публикацию критических материалов редакции могут поплатиться финансово – договор либо могут расторгнуть, либо не заключить в следующем году. Это крайне действенный механизм цензуры, финансовой зависимости, когда в угоду финансового выживания редакции становятся практически филиалами пресс-служб органов власти и общественно-значимые темы, вопросы коррупции и злоупотребления властью на страницах газет больше не поднимаются. Наблюдается выраженный “охлаждающий эффект” и высокий уровень самоцензуры среди региональной прессы.

 

Как в Москве, так и в провинции власти продолжают активно использовать административный ресурс для контроля над прессой и усиления цензуры над критикующими их журналистами и СМИ.

 

Темами табу фактически является критика «Единой России», региональной власти и правительства по существенным вопросам, предоставление слова оппозиции, высказывание несогласия с официальной политикой Кремля.  В сентябре-ноябре 2008 года кремлевская администрация пыталась ограничить публикации на тему экономического кризиса в стране, и несколько месяцев по федеральным каналам финансовый кризис в России не упоминался вообще, потом это объяснили заботой о народе, чтобы, мол, не сеять панику среди широкой общественности и на рынке.

 

 

 

В России продолжаются акции протеста оппозиции. Почти всегда подобные события по всей стране сопровождаются задержанием работающих на уличных акциях журналистов. Общая тенденция действий властей направлена на то, чтобы информация в СМИ подавалась в нужном ракурсе, и с минимумом подробностей по содержанию требований, поэтому милиция активно задерживала как участников акций, так и работающих на месте акции журналистов. В декабре 2008 года разгоняя Марш несогласных в Москве, ОМОН задержал более 100 человек. Особо не разбирая, где участники мероприятия, а где журналисты, милиция производила задержания, выполняя поступавшие по рации указания «работать активнее». Впрочем, многие полагают, что журналистов выбирали сознательно, чтобы свидетельств «подвигов» ОМОНа было поменьше.

 

В результате были задержаны корреспондент интернет-издания «Грани.ру» Вячеслав Мельман, корреспондент сайта «Liberty.ru» Егор Сковорода, корреспондент «Газеты.Ru» Александр Артемьев, корреспондент «Лайф.ру» Сергей Лантюхов, а также уволенный накануне с радиостанции «Говорит Москва» Роман Доброхотов, ранее прервавший выступление Президента РФ Дмитрия Медведева в Кремлевском дворце, фотокорреспондент сайта «Каспаров.Ру», журналист газеты «Коммерсант» и съемочной группы телекомпании РЕН-ТВ. Всем инкриминировалось нарушение статьи 20.2 Кодекса об административных правонарушениях («Нарушение установленного порядка организации либо проведения собрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования»).

 

В марте 2009 года после «Марша несогласных» вновь были задержаны журналисты, присутствовавшие на мероприятии для его освещения. В частности, сотрудниками милиции задержаны  корреспондент «Газеты.ру» Илья Азар, обозреватель интернет-проекта «Политонлайн.ру» Тимофей Шевяков, журналист газеты «Коммерсантъ» Андрей Козенко, фотокорреспондент агентства ИТАР-ТАСС Валерий Шарифулин. Кроме того, сообщается о задержании журналистов телеканала ТВЦ и агентства Associated Press.

 

По словам задержанных, удостоверения сотрудников СМИ не произвели на милиционеров никакого впечатления. В частности, Т. Шевяков сказал, что основанием для его задержания стало «незаконное фотографирование», несмотря на то, что у него не было с собой никакой фототехники. Другим журналистам причину из задержания объясняли так: «У вас задание наблюдать за происходящим, а у нас – задерживать тех, кто наблюдает», – говорилось в публикации «Коммерсанта» по словам отказавшегося представиться сотрудника УБОПа.[7]

 

Очевидно, что сотрудники милиции выполняют приказы, отданные сверху, поэтому мы оцениваем это как планомерную государственную политику в области ограничения свободы слова и свободы ассоциаций.

 

 

 

С момента принятия «Закона о противодействии экстремистской деятельности» он стал использоваться для подавления свободы выражения мнения, оппозиционных и критических взглядов в российской прессе. Число дел, инициированных в рамках борьбы с экстремизмом в СМИ стремительно растет. В последние полгода такая тенденция серьезно укрепилась.

 

Очередной проект поправок в российское законодательство внесен в Госдуму депутатами-«единороссами» (в декабре 2008). Кроме того, депутаты предложили ввести в Закон «О противодействии экстремистской деятельности» новую статью, которая предусматривает ответственность за распространение экстремистских материалов в Интернете. В соответствие с ней, в случае неоднократного размещения экстремистских материалов «судом может быть принято решение о прекращении доступа к сайту на территории РФ».

 

В конце 2008 года – начале 2009 года во многих регионах прошла волна прокурорских проверок редакций газет а также работы региональных Управлений Россвязьохранкультуры по выявлению экстремистских публикаций в региональной прессе. За небольшое число вынесенных наказаний и предупреждений региональной прессе контролирующие чиновники прокуратурой наказывались, что, естественно, подхлестывало их активнее искать экстремизм в критических публикациях. Также в конце 2008 года в прокуратуру вызывались и редакторы региональных изданий, вне зависимости от специализации издания (от архитектурных до рекламных, детских, коммерческих изданий и т.д., как это было, например, в Воронежской области), которые предупреждались об ответственности за распространение экстремистских высказываний и давали в прокуратуре об этом подписку.

 

Можно привести массу примеров. Я остановлюсь лишь на нескольких, наиболее ярко иллюстрирующих существующую тенденцию использования механизма борьбы с проявлениями экстремизма как метода подавления неудобных взглядов и критических мнений.

 

1) В феврале 2009 года Управление Россвязькомнадзора по Пензенской области провело внеплановую проверку в редакции местной газеты «Улица Московская» на предмет нарушения законодательства об экстремизме. Чиновникам показалось, что в одном из критических материалов, под заголовком «Власть ведет народ к пропасти и готовит диктатуру», имеются признаки экстремистских высказываний. 

 

2) В Улан-Удэ расследуется уголовное дело за возбуждение ненависти в отношении социальных групп – «силовых структур России». Уголовное дело возбуждено по факту написания и распространения журналистами листовки «23 февраля - день тра-ура! День жертв защитников Отечества!». Обвиняемые в ненависти к армии, милиции и следственным органам авторы листовки журналисты газеты «Свободное слово» Надежда Низовкина и Татьяна Стецура известны в Бурятии как правозащитники. Согласно выводам лингвистического исследования, проведенного местными специалистами, «содержание листовок направлено на формирование у читателей негативного образа российских военных, сотрудников милиции и лиц, работающих в следственных органах, а также на возбуждение ненависти к данным социальным группам». 

 

В листовке авторами осуждалась депортация народов Кавказа и Крыма в 1943-1944 гг. в сталинское время и нарушения прав человека представителями силовых структур в современной России, в частности упоминались полковник Буданов и недавно «прославившийся» убийством мирных жителей в московском супермаркете майор милиции Евсюков. Депортация народов, повлекшая гибель огромной части их представителей, на международном уровне признана геноцидом. На уровне региона России обсуждение это общественно значимой темы и высказывание обеспокоенности нарушениями прав человека со стороны правоохранительных органов и армии был признан разжигающим ненависти к такой социальной группе как «сотрудники силовых структур».

 

3) Схожим вышеуказанному делу Саввы Терентьева является дело блоггера из Кемерово Дмитрия Соловьева. Против него было возбуждено уголовное дело в августе 2008 года, находящееся до настоящего времени на рассмотрении, по ст. 282 Уголовного Кодекса за “разжигание ненависти” к довольно спорной социальной группе “службе безопасности, сотрудникам милиции, прокурорам, а также к НКВД и ВЧК”. Это может повлечь лишение свободы на срок до двух лет. Дело находится на стадии рассмотрения.

 

4) Дагестан, дело газеты “Черновик”. Одним из громких дел является дело независимойгазеты “Черновик” из Дагестана. Прошлым летом (31 июля 2008 года) было возбуждено уголовное дело в отношении трех журналистов газеты "Черновик": Магомеда Магомедова, Тимура Мустафаева, Артура Мамаева и Биякай Магомедова по части 1 ст. 282, предусматривающей уголовную ответственность за возбуждение ненависти либо вражды или унижение человеческого достоинства, и влекущей уголовную ответственность в виде лишения свободы на срок до двух лет.

 

Поводом послужила публикация 4 июля 2008 года статьи "Террористы номер один", в которой цитировался один из лидеров боевиков Раппани Халилов. По мнению прокуратуры, в этой, а также ряде других статей оправдывался терроризм. По словам следователя по расследованию особо важных дел следственного управления следственного комитета при прокуратуре РФ по Дагестану Максима Мирзабалаева, речь идет о возбуждении вражды "между представителями главного этноса РФ и лицами кавказской национальности", а под социальной группой в данном случае подразумеваются представители правоохранительных органов.

 

В ходе расследования к этой статье добавилось еще 10 публикаций. Плюс к этому в отдельное производство выделено расследование еще по 25 материалам, экспертиза которых еще не закончена. Экспертизу публикаций проводит экспертно-криминалистический центр при ГУВД по Краснодарскому краю. Учитывая, что в исследуемых милицейскими экспертами статьях в основном критикуются действия сотрудников милиции, возникает справедливый вопрос о беспристрастности экспертов. ДО сих пор во всех исследованных ими статьях данной газеты они находили «оправдание терроризма».

 

Еще одно уголовное дело было возбуждено в отношении главного редактора издания Надиры Исаевой по части 2 статьи 280 УК РФ за призывы к экстремизму с использованием СМИ и служебного положения, и влекущей уголовную ответственность сроком до 5 лет. Сама Надира Исаева сочла экспертное заключении недостаточно аргументированным и недобросовестным, а действия правоохранительных органов объяснила желанием признать газету экстремистской организацией с целью ее закрытия.

 

7 апреля обвиняемых журналистов, включая главного редактора газеты  "Черновик", ознакомили с обвинительным заключением, которое они отказались подписывать, так как были ознакомлены с обвинительным заключением "задним числом", с нарушением процессуальных норм законодательства. Между тем, еще 5 апреля прокурор Дагестана Юрий Ткачев утвердил обвинительное заключение по статье 282 Уголовного кодекса РФ и передал дело в суд.

 

Данное дело является вопиющим примером использования возможностей неточных законодательных формулировок и политических механизмов, в условиях отсутствия независимой судебной системы, для подавления независимого и критического слова. Особенно вызывает опасение то, что использование такого приема как выделение каждой новой критической публикации этой газеты о действиях милиции в отдельное дело может привести к целому ряду приговоров и каждое последующее осуждение будет ужесточать наказание, а также неминуемо приведет к закрытию газеты. Таким образом, журналистам, которые еще находят в себе смелость высказывать критику в адрес власти и правоохранительных органов показывают, что на эту тему лучше не писать, иначе они могут поплатиться своей свободой.

 

Подобные примеры многочисленны, и все они, к сожалению, подтверждают, что через принятие Закона “О противодействии экстремистской деятельности” и правовых норм о разжигании ненависти Уголовного Кодекса РФ, власти пытаются ограничить деятельность тех СМИ, которые освещают события иным образом, отличающимся от официальной версии из Кремля или органов местного самоуправления, и критикуют правоохранительные органы и армию. К сожалению, в то же время, в очевидных случаях разжигания национальной и расовой розни, когда существует реальная необходимость защитить права меньшинств, этнических групп, поддержать мультикультурное многообразие российского общества, дела о разжигании ненависти практически не возбуждаются.

 

 

Размытость норм Закона об экстремизме вызывает серьезное беспокойство. Есть ряд положительных сдвигов в этой области в связи с поправками, принятыми в 2007 году, в соответствии с которорыми «оправдание экстремизма» было заменено на «оправдание терроризма», на более узкий термин.[8] Другие слишком обширные и размытые понятия, как ‘унижение национального достоинства’, были изъяты из определения экстремизма. Тем не менее, Закон остается проблематичным, поскольку ключевым понятиям, таким как ‘терроризм’ не дано определения.[9] Размытость и обширность правовых норм дает свободу в их толковании и потенциальном злоупотреблении, что противоречит статье 10 Европейской Конвенции.

 

Важно отметить, что в мае Государственной Думой был рассмотрен законопроект об исключении из УК РФ статьи 282 («Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства») и внесение соответствующих изменений в другие правовые акты. Целью законопроекта, в соответствии с пояснительной запиской к нему, является устранение неопределенности данной правовой нормы, связанной с тем, что указанное в данной статье преступление, должно квалифицироваться по результату преступного деяния, а не по его цели. Было принято решение о подготовке законопроекта к первому чтению, что дает некоторые основания надеяться, что законодательство в той части будет более определенным. Однако, эта норма не единственная требующая серьезного внимания.[10]

 

К сожалению, следует признать, что современное законодательство, его применение и направление его развития, глубокий уровень политической и финансовой зависимости СМИ только сужают рамки профессиональной деятельности журналистов. Этические и международные стандарты в данной области существенно не влияют на работу российских журналистов, которые подвергаются серьезному давлению со стороны властей. Это, в свою очередь, лишает граждан объективной информации о реальной ситуации в стране.

 

Свобода выражения мнения, свободная пресса и свободный доступ к информации являются краеугольными камнями открытого и свободного демократического общества, уважающего права человека и верховенство закона.

 

Что необходимо сделать, чтобы улучшить ситуацию по обсуждаемым проблемам в России:

 

1) СМИ все больше контролируются или государством, государственными компаниями, или государственными чиновниками.  Необходимо ввести правовое регулирование, чтобы предотвратить национализацию печатных СМИ и монополизацию основных государственных телевизионных каналов. Концепция общественного телевидения должна более активно продвигаться, требуется законодательное регулирование этой сферы массовой информации.

 

2) Серьезную озабоченность вызывают случаи насилия над журналистами в связи с их профессиональной деятельностью,  а также нераскрытые убийства журналистов. Привлечение к ответственности виновных и демонстрация того, что с запугиванием нельзя мириться, помогут улучшить ситуацию со свободой прессы в России. Безопасность журналистов имеет фундаментальное значение для свободы выражения мнения.

 

3) Возможность свободно освещать политические демонстрации и публичные акции без риска для журналистов и участников акций быть арестованными тесно связаны со свободой собраний и объединений.   Соблюдение прав граждан на свободу слова и свободу объединений требует от властей выполнения взятых на себя в рамках Европейской Конвенции позитивных и негативных обязательств.   Практика незаконного ограничения прав прессы во время политических акций должна быть пресечена.

 

4) Существует необходимость декриминализации диффамации и, в этом контексте, внесения поправок в законодательство, чтобы предотвратить возможность двойного наказания и в гражданском производстве в суде, и в уголовном производстве, рассматриваемым мировым судьей за одну и ту же публикацию.

 

5) Недавно принятое законодательство о противодействии экстремизму должно применяться с соблюдением правовых норм, устанавливающих фундаментальное право на свободу слова и свободу выражения мнения, свободу прессы.

 

6) Возросло количество обвинительных приговоров за высказывание мнения в Интернете. Поэтому, соблюдение свободы информации в Интернете является огромной проблемой, особенно учитывая, что для все большего числа людей Интернет стал единственной возможностью высказать свое мнение по широкому спектру общественно-значимых вопросов.

 

7) Кроме того, дела против России в Европейском Суде по правам человека помогли понять судьям и юристам, и в некоторой степени, населению в целом, необходимость применения Европейской Конвенции в национальных судах.  Существует насущная потребность серьезного обучения юристов практике применения Европейской Конвенции и стандартам Европейского Суда.

 

Есть сложности в применении общих механизмов практики применения Европейской Конвенции, связанные с необходимостью правовой и конструктивной реформ в России. Комитет Министров и Парламентская Ассамблея Совета Европы (ПАСЕ) также отметили несколько конструктивных препятствий и “отсутствие эффективных внутригосударственных механизмов” для исполнения судебных решений.

 

8) Россия может прибегнуть к подходу, выработанному некоторым странами, такими как Украина, Грузия, которые включили ряд принципов международного права и практики применения Европейской Конвенции, в частности по свободе выражения мнения, во внутригосударственное законодательство. Наша собственная судебная практика и исследования показали, что у некоторых судей возникают сложности в применении общих принципов, выработанных практикой Европейского Суда по правам человека. Включение этих принципов во внутригосударственное законодательство могло бы стать эффективным решением данной проблемы.